Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
— Расскажешь? – Это не приказ, просьба. — Ложись. – А вот это уже приказ. И остается подчиниться. Лавка уже укрыта полотенцем, еще одним. И в тусклом свете виден узор, сложный, явно нездешний. Хотя в Китае больше шелками вышивают. А тут шерсть. И лен, кажется. Или не лен? Бекшеев в тканях мало смыслил. Мягкие руки осторожно надавили на шею. — Лежи прямо. Не шевелись. Будет больно. Иногда. Но болезни много. Тело слабое. — Это… — Госпожа имеет дар. Но и дар не способен исправить все. А ты способен. Просто ленишься. — Я не… Пальцы ткнули куда-то в спину, и речь отняло. А ведь ходят упорнейшие слухи, что Золотые птицы Сына Неба способны убить одним прикосновением. Слухи. Просто слухи. О той стране, что отгородилась от прочих высоченной стеной. О Запретном городе, куда уже лет триста не ступала нога белого человека. И даже сейчас, в просвещенные времена, встречи проходят в Малом дворце. А Сын Неба обретается в Пурпурном. Союзники… Что еще знает? Воевали с Японией. С империей связаны, но друзьями их считать не стоит… Боль заставила выгнуться дугой. — Лежи. – Рука надавила на шею. – Не воин. И близко не воин. Их учили кое-чему. Нормативы какие-то были. По бегу там. По стрельбе еще… Но это – сугубо для отчетности. У них ведь другая задача. Аналитик должен уметь думать. А бегать будут другие. — Плохо. – Она разминала мышцы. Так жестко, что выть хотелось. Потому как казалось, что эти пальцы пробивают кожу, сминают кости, того и гляди вовсе скатают его, Бекшеева, в один большой пластилиновый ком. И… надо дышать. — Ты… кто? — Раз в три года двери Пурпурного дворца открываются, чтобы впустить дев, которые желают обрести счастье в чертогах его… Почти сказка. И отношения к делам нынешним она не имеет. Но лучше уж так, чем просто лежать, стараясь не заплакать от этого, чтоб его, массажа. Нет, когда Бекшеев выздоравливал, ему тоже делали… и было неприятно. Но не настолько же! — Девушки должны быть красивы. Маленькая нога. Изящные руки. Кожа без изъянов. Глаза узкие. Губы некрупные. В Большом Свитке есть сто семнадцать примет приятной наружности. А еще они должны обладать приятным голосом, уметь складывать стихи и играть на семи музыкальных инструментах. Знать три языка… — Ты – русский? — Английский. Французский. Немецкий. Русский я знала с детства. Мой отец служил в этой стране. И я появилась на свет здесь же. Но потом меня увезли на родину. — И… отдали? — Отец умер. А дядя счел, что мне стоит попытать счастья. Тем, кто идет во дворец, не нужно приданое. Варварские обычаи. Наверное. Или нет? — Меня сочли подходящей… – Она резко надавила на спину, и Бекшеев все же захрипел. – Я даже сумела подняться до четвертого ранга. — А всего их? — Сейчас – пять. И первый – высший. Выше почтенных подруг только императрица… – Она отпустила-таки, позволив вдохнуть. — У нас… одна жена. — Знаю. Да, сколько лет она здесь? — Как ты… Драгоценный цветок Запретного города? На Дальнем. На забытом хуторе. — Меня выбрали… как это сказать… когда юноша священной крови достигает возраста и становится мужем, ему назначают жену. На время. С тем, чтобы познал он суть женской красоты. – Все-таки варварство. – Два или три года. А затем страсти утихают, уступая место разуму. — Ты стала временной женой[3]? |