Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 106 – Екатерина Насута

Псица…

Надо будет ей имя придумать, что ли.

Ну и помыть. И самой бы. Я тишком почесалась, но это не осталось незамеченным.

— Баня теплая, – Отуля забрала опустевшую кружку, – и травы я заварила…

В баню Зиму увела невысокая кряжистая женщина с совершенно плоским лицом. А Бекшеев вот остался. Не то чтобы ему так уж хотелось в баню, тем паче он там уже был. Скорее уж не оставляло ощущение полной неправильности происходящего.

Он должен был остановить.

Запретить.

И плевать, что вряд ли его послушали бы, но ведь должен был! Как начальник. И лицо ответственное. А он просто отошел в сторону. И вовсе не из соображений морали, нравственности и права на личный выбор. Нет, из банальнейшего любопытства.

Бекшеев никогда не видел зверей, чтобы живьем и близко.

И тут вот…

Увидел.

То есть сперва ощутил всплеск силы. Слабый, на самой грани, но камни, что лежали на платке, его тоже услышали. И отозвались яркими всполохами. А следующая волна заставила их светиться.

И тогда Бекшеев не утерпел.

Поднялся.

Камни сгреб в платок, с которого, к счастью, успел снять слепок. Следовало признать, что здесь, на острове, дар не то чтобы полностью вернулся, на это надеяться не стоило, но некоторые его аспекты стали более доступны.

Да, пожалуй, именно так.

И слепок Бекшеев сравнил, ничуть не удивившись, обнаружив на камнях Мишкины следы. Но только на камнях. И еще немного – на цепочке, которая и вправду выглядела дешевой, серебряной.

Платина.

И не просто платина, но с альбитовым напылением, что вовсе уж интересно. А замочек и вправду сломан. И о чем это говорит? О том, что на цепочке носили какой-то артефакт. Для банального украшения слишком дорого и просто. Какой? И куда он подевался? И как эта вот цепочка оказалась в лесу, где ее нашел славный парень Мишка?

Ее и камни.

Камни явно самородные, пусть неправильной формы, но довольно-таки крупные. Самый большой с трещиной, что стоимость уменьшает, но все одно…

Где он их взял?

И что собирался делать? И не связан ли с этими делами Барский? А еще опустевший тайник в его квартире. Ведь что-то там да было. В тайнике. И это что-то забрали.

Барский ли?

Тот, кто пришел за ним?

Бекшеев почти уловил правильную мысль, когда кристаллы вспыхнули. А потом и вовсе загорелись, стабильно так, даже тот, с трещиной. Правда, теперь трещина выделялась этаким черным волосом, прилипшим к поверхности.

Третья волна пошла словно снизу. И такая интенсивная, что Бекшеев так и замер, вцепившись в край стола. Дыхание перехватило. И перед глазами заплясали красные мошки. Заухало в груди сердце. А слева, внутри головы, мелко-мелко завибрировал сосуд. Бекшеев тогда ясно понял, что если сосуд лопнет, то все.

Конец.

Только думалось об этом без страха, скорее уж с сожалением, что если он помрет, а это вполне даже вероятно, то не узнает.

Ни про камни.

Ни про княжича.

Ни про то, куда подевался Барский. И убийцу не найдет.

А сосуд вдруг успокоился. И сердце тоже заработало ровнее. Потом вернулась способность дышать. А вот разжать пальцы получилось далеко не сразу. Но когда вышло, Бекшеев увидел вмятины на столешнице.

Сделал шаг.