Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 110 – Екатерина Насута

— Да, пожалуй, так можно назвать. – От нее пахло травами и рыбой. – Красавиц – как песчинок в море, и не всякий сумеет отыскать средь песка драгоценное зерно. Так у нас говорят. Он был славный юноша… моложе меня. Но мы ладили. Неплохо.

— И он подарил тебе дракона?

— Да. Это было… опрометчиво. Он был третьим сыном, но… закон незыблем. И меня отослали. – Она ненадолго замолчала. – Спустя месяц в Малый дворец пришло письмо. От него. Я поняла, что он готов нарушить закон.

— А закон незыблем.

— Именно.

— Ему бы не позволили?

— Конечно нет. Но сын Сына Неба непогрешим, и мне намекнули, что если я не найду правильных слов, то заболею.

— И ты сбежала.

— Это было… непросто. Но да. Я сбежала. И добралась до берега. Правда, оказалось, что я совсем ничего не понимаю в жизни. Меня обманули. И продали. Увезли… – Отуля теперь растирала кожу, но тепло уходило куда-то внутрь, и боли больше не было, напротив, теперь Бекшеев чувствовал, насколько мягкими стали его мышцы. Нога и то болеть перестала. – Мне повезло не оказаться в борделе. Те, кто купил меня, поняли, что я стою дорого. И подарили одному уважаемому человеку. А тот – другому… Он был русским, тот чиновник. И я жила в его доме. Но он собрался на родину. Возвращать подарки нельзя. Обида. И он взял меня с собой.

— А потом?

— Он останавливался там, на Земле. Высадил меня. Дал денег.

Сволочь.

Бекшеев закрыл глаза.

— Он не был плохим человеком. Не обижал меня.

Просто бросил одну в чужой стране. И наверняка даже документами не озаботился.

Странно, что дракона не отобрали.

Хотя… китайцы суеверны. И если украшения наверняка отняли – а они были, должны были, ведь статус у женщины был высоким, то дракон – это не украшение.

Это знак.

И, по слухам, не просто в золоте дело, но и в крови, которой дается право этим золотом владеть. Вот и не рискнули. А тот, последний… долго жил?

Успел набраться привычек?

Или она, наученная опытом, наловчилась прятать то, что дорого?

— Это лучше, чем быть мертвой. Я встретила своего мужчину. И была счастлива. Пусть и недолго. Я родила дочь. Там, дома, никто не позволил бы мне этого. Семя Сына Неба драгоценно, и не всякая женщина может быть удостоена чести принять его. – На спину набросили полотенце. – Моя дочь тоже найдет себе мужа. И тот не возьмет иных жен. И не заставит мою дочь служить этим женам или наложницам. – Наверное, если посмотреть так… – Скоро отец моего мужа уйдет к предкам, – спокойно продолжила Отуля. – Он силен, но и силы не хватит, чтобы удержать тело.

— А ты…

— Делаю, что могу. Меня хорошо учили.

— Не сомневаюсь. – Он сел и принял кружку с травяным отваром. – Ты бы с матушкой поговорила…

— Михаил должен был занять его место. Теперь его нет.

— Он ведь не твой сын?

— И мой тоже. Я растила его. – Ее пальцы погладили дракона. – Но он умер.

— Его убили.

— Да. Знаю.

— А что еще ты знаешь? – Травы были мягкими, ни едкой горечи, ни такой же едкой раздражающей сладости.

— Немного. – Она не стала садиться рядом. А ведь не выглядит старой. И морщин нет, и седины. Черты лица… своеобразные, но это для Бекшеева. Если ее приняли в Запретный город, с точки зрения китайцев Отуля – красавица. – Он нашел ту, которая разбудила сердце. Стал уходить. Ругался с отцом. Отец моего мужа хотел, чтобы Михаил выходил в море. Принимал дела. Разбирался. А он убегал. – Вполне закономерно для подростка, особенно влюбленного. – Он стал избегать работы. Отговаривался. Уходил. Иногда ночью. Думал, что все спят. – Но у того, кто жил в гареме, сон чуткий. – Возвращался под утро. И одежду оставлял.