Онлайн книга «Черный принц»
|
— О чем оно поет? — Пламя? Эти двое разговаривали, не глядя друг на друга, но в то же время прекрасно понимая. — Пламя… – Олаф мечтательно улыбнулся. – Ему тесно. Там гранит. Тюрьма. И камень давит. Оно хочет вырваться. Оно знает, что его скоро выпустят. И ждет… оно зовет меня. Он замолчал. Инголф же не торопился задать следующий вопрос: устоит ли Олаф перед зовом. Если не устоит, то вся их затея лишена смысла. — Я попробую. – Олаф бережно обернул ленту вокруг запястья. …время тает льдом на черной воде. И грачи поднимаются над городом. Лишь оказавшись на берегу, низком, топком, пусть под грязью и прогибались гнилые доски настила, Брокк понимает, что спугнуло птиц: крысы. Ошалевшие от страха, они спешили к воде и, достигнув кромки, метались. Они забирались на канаты, штурмуя баржи в отчаянной попытке уцелеть. Некоторые, самые, пожалуй, смелые, бросались в реку, плыли… — От же ж мерзость. – Инголф пинком отбросил крысу с дороги. – Прошу простить, но крыс я с детства боюсь, поэтому… Жила ответила на зов, смяв человеческое слабое тело. — В этом есть смысл. – Олаф гладил ленту. Крыс он словно и не замечал, они же обходили его стороной. И если к Брокку еще совались, под ноги, а порой и на ноги, видя в нем новую опору, еще один шанс выжить, то Олаф явно пугал их. Медный пес взвыл, и голос его, отраженный низкими строениями, заставил крысиные полчища замереть. Нет, крыс Брокк не боялся, но под взглядом тысяч красных внимательных глаз, в которых ему виделся разум, пусть и отличный от человеческого, было неуютно. Крысы уступали дорогу. И тропа смыкалась за спиной Брокка. Не нападут. За пристанью стало проще. Крысы все еще попадались, но мелкие, суетливые, они сами норовили убраться с дороги. …город притаился. Люди, если и не слышали голос жилы, то все одно чуяли неладное. Прятались в домах, запирая двери, смыкая ставни, надеясь, что уж они-то защитят. Слепые здания. Мертвые улицы. На перекрестке Саундон под мертвым фонарным столбом сидело существо, которое издали можно было принять за человека. Однако стоило подойти ближе, и сходство терялось. Массивная грудь с широко расставленными ребрами. Острый киль грудины выдается, натягивая ноздреватую серую кожу. К ней липнет снег, и существо неестественно тонкими пальцами подбирает снежинки, чтобы отправить в узкий, почти безгубый рот. Оно уродливо: приплюснутый нос с вывернутыми ноздрями. Глаза навыкате, кожистые змеиные веки, которые существо сжимает в отчаянной попытке защититься от солнца. К Брокку существо повернулось. Зашипело. И отползло, передвигаясь на двух ногах, но как-то не по-человечески. Время от времени оно, словно устав стоять, припадало на вытянутые тощие руки, опираясь то на левую, то на правую. И на шипение из-под земли выползло еще одно создание. Они шли за Брокком, по следу, держась в тени и не смея приблизиться. Очередной перекресток. И свита разрастается. Часы на королевской башне отсчитывают время. И существа замирают, прижимаясь к мостовой. Их пугает звук, и запахи, и свет, столь непривычный. А у Брокка заканчивается время. И он переходит на бег. Бежать легко. Жила бьется далеким пульсом. Еще минута. Или две. Что такое время? Оборот стрелки на циферблате старых часов, которые он взял с собой. Человек простит небольшую задержку… |