Книга Черный принц, страница 284 – Екатерина Насута

…прилив.

Голос огня оглушает, и на долю секунды Брокк теряет способность дышать. Он останавливается у стены, растрескавшейся, почти развалившейся, и стоит, вбирая нити вязкой слюны, которая замерзает.

Воет свита, растекается, прячась в норах старых домов. Гулко ухает сердце.

…максимум.

И хруст гранитной подложки, принявшей первый удар огненной волны. Она пробует силы и, встретив плотину энергетических щитов, откатывается.

…спешить.

Перемахнуть через ограду, оставив на усыпанной стеклом вершине ее клок ткани. И оказавшись по ту сторону, втянуть гниловатый рыбный дух.

Саундон.

Гнилые лодочные сараи с обваленными стенками. И древняя, верно видевшая еще исход, баржа, которая завалилась на один бок, да так и лежала, зарастая грязью. Столбы, проволока, ржавые груды железа и стаи грачей, что все еще кружили, оглашая окрестности гортанными криками.

В них Брокку слышался смех.

…время.

Содрать мешающий пиджак…

…ремни плотно въелись в шкуру. И если нарушить целостность оплетки – рванет.

Отправить следом рубашку. Белую ткань ловит ветер, тянет к дырам в ограде, из которых уже выглядывают молчаливые провожатые Брокка. И в слезящихся, задернутых кожаными шторами век глазах их он сам – чудовище верхнего мира.

Вдох. Выдох.

…два замка и код.

Стеклянная ловушка размером с медальон. Она и сделана так же, створки – хрупкое место…

Корсет трещит под когтями. А сила бьется, пьянит… спокойно.

…Инголф должен был дойти.

…и Олаф, взявший себе вторую точку. Впрочем, нумерация условна. И перед глазами все еще стоит тот рисунок, треугольник, растянутый над белым листом, под которым – план города.

…предполагаемая линия разлома.

…и тонкая корка земли, под которой бьется раскаленная лава.

Выдох и вдох.

Время.

На часах уже почти не осталось, и надо решаться, пока волна не пошла на приступ. Она же, чувствуя хрупкость гранита, волновалась. Брокк слышал ее голос.

…и сеть чужой воли, опутавшую жилу.

…Стальной Король шепчет, и голос его вплетается в напевы пламенных струн.

Предательство – мешать своему Королю.

…хрустальная ловушка-шар распадается на две половины.

…пять секунд, прежде чем пламя проплавит оболочку и выплеснется… в лучшем случае пять секунд, о худшем Брокк старался не думать.

Должно получиться.

Он откинул крышку часов, еще дедовых, вяло подумав, что старик явно не одобрил бы сегодняшнюю авантюру.

…предательство.

Вдох. И снова. Выдох – медленно.

Часы легли на камни, и свита, осмелевшая, подобравшаяся на расстояние футов десяти, вытянула шеи. Приоткрылись треугольные рты, полные мелких желтоватых зубов.

…речные камни на берегу.

…и узкие полоски зрачков в лунах-глазах, блеклых, нечеловеческих.

— Не мешайте, – сказал Брокк, и свита зашипела. Самый крупный из подземников подался вперед, на полдюйма всего, и замер, напряженный, готовый равно и напасть, и убежать.

Мешать не будут.

А секундная стрелка замерла. Часы сломались?

Время сломалось, вытесненное огненным штормом, который кричит в тисках гранита, рвется с привязи королевской воли.

Вдох. Выдох.

И створки хрустального шара смыкаются над медальоном, обрывая нити. И Брокк тянется к силе, принимая ее, позволяя изменить себя.

Тело плавится.

Больно.

И лопаются струны кожаных ремней… со звоном падает что-то, катится к подземникам в протянутую раскрытую лапу.