Онлайн книга «Черный принц»
|
— Мам, я тебя люблю… — И я тебя. — И папу? — Куда без папы… Кейрен фыркнул и ребенка подгреб к себе, прижал к животу, велев: — Спи. Спал. Крепко спал и во сне порой ногой дергал, точно убегал от кого-то. Ну или догонял… Кейрен утверждал, что сын идет по следу. Как бы там ни было, но одеяло к утру сбивалось, падало на пол, и ребенок мерз, пытался согреться, забираясь под простыню, а порой и под подушку. Он боялся холода и еще красных крабов, которые иногда оставались после прилива. Он собирал перламутровые раковины и еще кривые деревяшки, камушки, всякую всячину, утверждая, что всячина эта просто-таки жизненно необходима. И в комнате его стояла сто одна коробка… Таннис давно отчаялась навести в них порядок. Он секретничал с Кейреном и по субботам пробирался на кухню, зная, что субботы без ажурных блинчиков не бывает… …он учился ездить верхом. И утверждал, что уже взрослый. Он просто был. Как был и Кейрен. …его привычка разбрасывать рубашки и неспособность проснуться поутру. Черный кофе. Шоколад. Близкий берег и линия прибоя. — Я ненадолго. – Он говорит это каждый раз, и Таннис отвечает: — Возвращайся, пожалуйста. …его работа и сыскное агентство, лучшее на побережье. …отлучки и бессонница, потому что в ожидании оживают глупые страхи. И часы отсчитывают время от встречи до встречи. Он ведь действительно ненадолго… и вернется… и войдет на цыпочках, сняв ботинки. Скажет: — Здравствуй. И поцелует в нос. Протянет цветок в горшке или фигурку из стекла… безделушку, которых в доме полно, но Таннис знает каждую. И, потянувшись навстречу, ответит шепотом: — Я по тебе соскучилась… А он засмеется… И лежа, в полусне, Таннис слушала шепот моря, дыхание мужа… улыбалась. А утром, когда солнце пробралось в дом, она дотянулась до Кейреновой макушки. — Что? – спросил он, не открывая глаз. — Ничего. Просто я тебя люблю… — Ага. Я тоже… себя люблю… За что и получил подушкой. — Ах так… – Подушка тут же полетела в Таннис… — Как дети, – буркнул ребенок, натягивая простыню по самые уши. По утрам ему хотелось спать. Ну или шоколада… — Мама, а у меня будет чешуя? — Будет. — А у меня? — И у тебя будет. — И хвост? — И хвост, – согласилась Кэри. — Дурак, – сказал старшенький, – конечно, если будет чешуя, то и хвост. — Сам дурак. – Младшенький потянул веревку на себя. – А как у тебя или как у папы? Старшенький веревку отдавать не собирался. Он уперся босыми пятками в пол и, кряхтя, постанывая от натуги, тянул ее и братца, который упал на живот и ноги расставил… — Я как у папы хочу. – Старшенький утомился тащить и бросил веревку, а может, просто потерял к игре интерес. — А я – как у дяди Одена! — Почему? — Дядя Оден больше! — А папа лучше! — Мама! – Два голоса выдернули Кэри из полудремы, и она, поправив шляпку, убедилась, что близнецы живы, здоровы и целы, разве что несколько грязны, но это естественное их состояние. На лбу старшего алела свежая ссадина, а младшенький расчесывал и без того расцарапанную щеку… небось опять на кошку охотились… …зато на несколько дней няньки избавятся от путаницы. Близнецам нравилось шутить. Им вообще все вокруг нравилось. И старый дом, где была сотня тайных мест, и чердак со спрятанными на нем сокровищами, пропыленными и, с точки зрения взрослых, совершенно бесполезными… и двор с кустами, птичьими кормушками, кошкой… и сам мир, который, вне всяких сомнений, больше двора, а заодно и интересней. — Что у вас тут? – Брокк поставил корзинку на траву и, вытащив бутыль с лимонадом, спросил: – Кто хочет? Хотели все… — У нас тут вопрос, у кого хвост длиннее, у тебя или у Одена… – Кэри смотрела на мужа сквозь кружевную тень от шляпки. — Не знаю, не мерялись. – Брокк шляпку снял и поцеловал жену в макушку. — Это вы зря… …и дети согласились. А заодно отвернулись… что у родителей за привычка целоваться? Гадость какая… и нежности телячьи, которые только для младенцев. Младшенький твердо знал, что из младенческого возраста он вышел, а старшенький – тем паче… и вообще, скоро он станет райгрэ, Сверр из рода Лунного Железа… …впрочем, как и брат его, Хельги из рода Белого Никеля. |