Книга Клубничка для мажора, страница 8 – Бетти Алая, Полли Уайт

Черт, да она надо мной издевалась! А я еще улыбался, как идиот. Эта деревенская простушка с веснушками и взрывным характером въелась в мозги. Не могу перестать думать о том, как она произнесла свое имя.

Ангелина.

Звучало так… не по-деревенски. Изящно.

От этих мыслей забываю про яичницу. И тут в нос бьет запах гари. Оборачиваюсь, а из сковороды уже валит дым. Яичница превратилась в угольно-черный, дымящийся блин.

Как и мои надежды на сытный завтрак.

— Блядь! – матерюсь я на всю кухню и бросаюсь выключать конфорку. Хватаю сковороду и тут же отпускаю, обжигая пальцы. Чертыхнувшись, подставляю под нее прихватку-совок (где дед вообще взял такую дичь?) и несу это месиво к мусорному ведру. Выскребаю. Выглядит так, будто я пытался поджечь шину.

Завтрак не удался. Желудок подает голосовые сигналы бедствия. Нужен план «Б».

И у плана «Б» почему-то есть имя, лицо с веснушками и он живет через дорогу. Меня туда тянет, как магнитом.

Это бесит.

Я не понимаю.

Она же не в моем вкусе вообще. Никаких повадок столичной куклы, никакого гламура. Одна сплошная природная, дикая… искренность. Сводящая с ума.

Нужен предлог. И он находится мгновенно. Сахар! Ведь кофе без сахара не кофе. Идеально.

Быстро привожу себя в порядок. Надеваю простую футболку и джинсы, стараясь выглядеть… неброско. Хотя мой «Лексус» уже все испортил.

Только выхожу за калитку, как вижу их. Два огромных злых гуся. Они стоят посреди дороги. Смотрят на меня так, будто я только что наступил на их гордость и мать их обидел.

Тот, что покрупнее, издает звук, похожий на шипение лопнувшей шины. Пытаюсь сделать вид, что так и надо, и иду дальше.

— Ребят, свои, – бормочу, стараясь звучать убедительно. – Я к Ангелине. По делу. Сахар одолжить.

И вроде бы поначалу все идет хорошо, но…

Тот, крупный, Васильич, кажется, вдруг срывается с места и несется на меня. Не просто бежит, а летит, растопырив крылья и источая ненависть всего гусиного рода.

Я отступаю.

Окей, Денис, не паниковать. Ты же в Москве без охраны на рэп-баттлы ходил. Справился с парочкой гопников у клуба.

Но тут второй гусь, Степаныч, заходит с фланга. И в следующий момент я чувствую резкую, невероятно унизительную боль в самой выдающейся части моего тела.

— АЙ! Боже! Да вы что, твари?! – визжу не своим голосом и пускаюсь в неконтролируемый танец, пытаясь отбиться от атаки с тыла.

Васильич тем временем целится в мои кроссовки. Отскакиваю, спотыкаюсь о какую-то корягу и почти падаю, чувствуя, как еще пара точных, болезненных ударов клювом приходится точно по мягкому месту. Это какой-то кошмар!

Они координируют атаку!

Работают в команде!

У них есть тактика!

— Ангелина! – кричу я так, как не кричал бы, даже если бы у меня угнали «Ламборджини». Кричу от боли, унижения и дикой беспомощности перед этими пернатыми бандитами.

Кажется, где-то хлопнула дверь. Гуси на секунду замирают, оценивая обстановку. Я пользуюсь передышкой, чтобы отползти к забору, прикрывая руками пострадавшее место.

Это больно.

И морально, и физически.

Из-за угла появляется она. Ангелина. В простом ситцевом платьице, вся такая солнечная, даже в пасмурный день. Я просто залипаю. Она смотрит на меня, на гусей, и на ее лице появляется самая что ни на есть коварная улыбка.

— Васильич! Степаныч! Вы опять за старое? – говорит она, и гуси, как по команде, мгновенно успокаиваются, превращаясь в самых что ни на есть обычных, даже немного глуповатых деревенских птиц. Степаныч даже начинает беззаботно щипать травку, делая вид, что он тут ни при чем.