Книга Клубничка для мажора, страница 7 – Бетти Алая, Полли Уайт

Расселся на ступеньках, спиной ко мне, и любуется закатом. В руках у него телефон, но он на него не смотрит. Просто сидит. И в его позе нет ни капли той надменности, что была днем. Какая-то усталая задумчивость. Даже… одиночество?

Я кашляю, чтобы объявить о себе.

Денис вздрагивает и оборачивается. Его лицо в лучах заходящего солнца кажется менее каменным. Даже глаза другие, уставшие, какие-то серые, а не холодные.

— О, – говорит мажор. – Это снова ты? Пришла провести воспитательную работу? Я больше не мусорю, честно. – В его голосе слышится усталая насмешка, но без злобы.

Я теряю весь свой боевой пыл. Сухо протягиваю ему ключи.

— Вот. От Маши. Ключи от ее домика, он через дорогу.

Денис медленно поднимается и спускается ко мне по ступенькам. Берет ключи.

— Спасибо, – произносит неожиданно вежливо. Потом смотрит на брелок-божью коровку и… улыбается. Уголки его глаз прищуриваются. – Мило.

И все. Весь мой гнев испаряется.

— Ну… ладно, – говорю я. – Передала.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Эй, – слышу я его голос. – Как зовут-то? Я, вроде, представился, а ты нет.

Я оборачиваюсь.

— Ангелина.

— Ангелина, – повторяет он, и мое имя в его устах звучит как-то странно, непривычно. Не по-деревенски. – Ну что, Ангелина, раз уж ты мой главный надзиратель, скажи, что делать человеку, чтобы не умереть здесь от тоски за семь дней? Кроме как не мусорить.

В его тоне снова появляются знакомые нотки снисходительности, но теперь они будто приглушены вечерней усталостью.

Я пожимаю плечами, пытаясь сохранить суровость.

— Гуси у бабули Васильич и Степаныч. С ними можно побеседовать. Они выслушают. Только смотрите, Васильич кусается.

Он смотрит на меня секунду, а потом издает короткий хриплый смешок. Самый настоящий. И такой обаятельный…

— Обязательно учту. Спасибо за совет.

— Не за что, – бормочу я и, наконец-то, ухожу, затылком чувствуя его взгляд.

Иду и понимаю, что злюсь уже не на него, а на себя.

Почему я не сказала ничего колкого?

Почему не прочитала нотацию?

Потому что он улыбнулся божьей коровке? Или потому, что в его глазах на закате было что-то неуверенное, почти человеческое?

Черт. Бабушка точно что-то замышляет. Или это деревня так на меня действует. Но этот мажор оказался… не совсем таким, как я ожидала. Совсем не таким…

Глава 5

Денис

Просыпаюсь от того, что по крыше барабанит дождь.

Или это дятел? Черт его знает.

В деревне все звуки как будто с усилителем.

В моей столичной квартире шикарная звукоизоляция, а тут настоящий концерт: птицы, мычание, какой-то далекий трактор и эта бодрая долбежка над ухом.

Живот предательски урчит.

Холодильник, как выяснилось после вчерашнего заезда, место печальное и пустынное. Если не считать пачки сливочного масла времен моего детства и банки с надписью «Соленые опята. Не трогать!!!», то есть только яйца. Десяток коричневых, на вид вполне съедобных яиц.

Яичница. С этим-то я справлюсь. Включаю конфорку. Газ шипит угрожающе, пламя вспыхивает синими языками. Лью масло на раскаленную сковородку.

Разбиваю первое яйцо. Белок мгновенно сворачивается белой кружевной каймой. Красиво.

Второе.

Третье.

Чувствую себя шеф-поваром.

И тут в голову лезут эти глаза. Не испепеляющие, а скорее насмешливые, как вчера на закате.

Васильич и Степаныч. Они выслушают.