Книга Ведьмин рассвет, страница 136 – Екатерина Насута

В конце концов, здесь нет никаких страшных тайн. Так, немного душевных терзаний. А когда история заканчивается – рассказывать-то по сути особо и нечего – мы оба молчим.

И молчание это длится и длится.

И не утомляет.

Как и вид луга, что раскинулся, отделяя город от заветной рощи.

И ощущение грядущей грозы прошло, словно там, в высях небесных, кто-то передумал да и отложил грозу на времена иные.

— Знаешь, - я прерываю это молчание первой. – Наверное, они все могли бы как-то… иначе. Мама, например, уехать… или и вовсе жить так, как ей приказывал отец. И мой отец… он мог бы и не жениться, а просто… так ведь случается? И потом, когда поженились… и даже после его смерти. И все мои родичи… только это как-то… не знаю, как строить очередной замок, пытаясь угадать, какой бы я была тогда?

— Другой, - ответил Лют.

Наверное.

Но… прошлого не изменить. А в настоящем есть я, Яна-Любомира Ласточкина. Участковая ведьма.

Глава 32

Машина моего дядюшки стояла у забора. Старая «Нива», запыленная до того, что изначальный цвет её сделался неразличим. Правда, номера, в отличие от машины, были чистыми.

Дядя стоял рядом, разглядывая ограду и дом за ней.

А плющ тихо шелестел и тянул к нему тончайшие веточки, но не дотягивался. Надо же… а вот Гришка дому не понравился. И дядя не должен был бы, он ведь иной силы, иной веры, а вот поди ж ты.

— Доброго вечера, - сказала я очень вежливо. – Рада встрече.

Правда, и сама вижу, что голосу немного не хватает искренности, но дядя кивает и говорит:

— Доброго. Рад, что ты выздоровела.

— И я.

Лют тоже что-то ответил, и тоже очень вежливое. Но кажется, дядя его не услышал. Как и я. Мы смотрим друг на друга. Вот два чужих по сути человека, которые должны бы ощущать узы родства, но я не ощущаю ничего, помимо неловкости.

— Зайдете в гости? – выдавливаю из себя.

— Буду рад, - дядюшка неловко кланяется и поворачивается к машине. – Только возьму кое-что…

— Лют говорил, что вы хотели поговорить…

Со спиной общаться как-то проще, что ли. Она хотя бы не смотрит на меня с ожиданием чего-то, чего я дать при всем желании не могу.

— Да, если ты не против… это касается моего отца, твоего деда… да и в целом рода. После… вашего визита я связался кое с кем. Вопросы задавал…

В его руках оказывается внушительного вида сумка.

Надеюсь, там не кандалы для ведьмы, а то ведь слышала, что некоторые особо радикализированные требуют закрыть ведьмовскую силу.

Хорошо хоть не сразу на костер.

А все-таки неправильно на него ограда реагирует. И дом тоже. Прямо даже подозрительно.

— Хорошее место, - дядя нарушил молчание. – Такое вот… спокойное.

— Мне тоже нравится.

Кухня.

Чайник.

Холодильник, в котором обнаруживается несколько контейнеров, наличию которых даже не удивляюсь. Достаю и их, и тарелки. Лют занимается чаем. А дядя осторожно присаживается в угол и достает из сумки пластиковые ведерка.

— Мед. Один мой знакомый пасеку держит. Вот и присылает. А я не то, чтобы не люблю, просто не в силах столько съесть.

Мед темный.

— Вкусный. Там пчелы какие-то особенные… вот.

— Спасибо. И за то, что за могилами присмотрел… я как-то вот… стыдно, - признаюсь и ему, и себе, потому что и вправду стыдно.

Это мне надо было озаботиться.

И тем, как порядок поддерживать, и памятником, и остальным тоже. А я вот… что у меня в голове-то было? Хотя, известно что. Пустота и любовь с перспективой вселенского счастья.