Книга Ведьмин рассвет, страница 135 – Екатерина Насута

Его голос слабеет и доносится издалека. А тепла становится больше.

Много больше.

— …докопаются… и решат, что… смогут… против меня…

Я моргаю, сбрасывая остатки оцепенения.

И тру глаза, сухие, к счастью. Не хватало еще разрыдаться от жалости к себе. И наклоняясь, смотрюсь в зеркало воды. Черное. А я… я такая же, как пару минут назад.

Поднимаю голову. Солнце на месте. Значит, и вправду времени прошло не так и много.

— Все равно не понятно, - говорю себе же. – Хотя, конечно, в чем-то он и прав… ведьмы не стали бы возиться с настолько слабым даром.

И вытянуть остатки силы могли бы. Даже обставить так, что я добровольно её отдала бы и радовалась еще, что помогаю.

Ведьмы…

Они ведьмы и есть. Разные.

Обычные люди? Наверное, мне можно было бы устроить семью. А с ней – тихую спокойную жизнь, в которой не требовалось бы тянуть себя за волосы из болота.

А значит, и дар бы не развивался.

Найти кого-то, кто бы направленно стал заниматься мною? Даром? И у этого кого-то возникли бы вопросы, да и… как-то оно сложно. И выходит, что детский дом… одолеть того, кто сильнее? Подняться над собой? Развить те крохи, что достались мне в дар? Вписывается это в нечеловеческую логику причинения добра? Добро ведь всяким бывает.

Я смотрю на свою руку.

Позвонить деду?

И сказать… хотя номера своего он не оставил. Прабабке? По тому, последнему? Мысль не кажется удачной.

— Спасибо, - говорю дереву, и ветви его ласково шелестят над моей головой.

Наверное, надо было спросить еще.

Про прошлое.

Князя.

Ведьму.

Щит господень или что там? Монахов. Княжну… про дела давние, но ведь дуб должен был бы помнить, как помнил он и то, что произошло с Заром. Но я отняла руку от коры.

Позже.

Я приду с этими вопросами завтра. Или послезавтра.

Сегодня у меня не осталось сил, тех, которые душевные. Мне надо бы встать, надо бы… выйти. Добраться до Люта. А я сижу и смотрю, как сквозь плотный полог листвы пробивается солнце. Как ложится оно легкой позолотой на дубовые листья. Как окутывает светом ветви. И дуб, набираясь тепла, делится им.

Со мной вот.

Родником.

И самой землей. Хорошо. И спокойно. И так, будто я… дома? Да, пожалуй.

Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент я просто поняла, что пора. Вставать, уходить. Делать что-то. Что иначе я и вправду пущу корни в эту вот землю.

— Завтра… можно, я приду завтра? – спросила я у дуба. – И тогда мы поговорим о прошлом. Ты ведь наверняка знаешь больше, чем… чем все. Разве что кроме богини.

И то не факт.

Но молчу.

Легенды говорят, что боги обидчивы. Поэтому рисковать не станем.

А Лют ждал. Устроился в развилке сосны и дремал себе.

— Эй, - я дернула его за ногу. – Просыпайся!

Проснулся он сразу.

И с дерева не свалился – скатился, ловко, как твой кот. Что они там про родство говорили? Жаль, слушала я невнимательно.

— Извини, - Лют подавил зевок. – Я сидел, а потом в сон клонить стало… как-то вот…

Он потянулся до хруста в костях.

— Выспался я отлично… а ты? Узнала что полезного?

— Не про ту историю…

— Но в принципе?

— В принципе, да.

Тропа с прошлого раза стала шире. Интересно, это мы натоптали или она сама? Главное, что идем рука об руку. И я говорю. Рассказываю. Мелькает мыслишка, что я стала слишком уж откровенна. И что это тоже подозрительно.

Мелькает и уходит.