Книга Ведьмин рассвет, страница 138 – Екатерина Насута

Да. Наверное. Если так.

— Но там были бумаги. Старые и очень старые. Записи какие-то. Машинка… матушка говорит, что после рождения детей занималась домом и хозяйством. Отец ведь и сам требовал, чтобы она исполняла женский долг. Вот и… он же как-то обмолвился, что книг будет две. Одна – посвященную деяниям рода, который он назвал великим. И другая – собственно рекомендации на тему, как величия достичь с просветлением вместе.

Сказано это было с откровенной насмешкой.

— Не верите? – Лют тоже мед ел. И щурился блаженно.

— В просветление по рекомендациям? – уточнил дядя. – Нет.

— Отчего же?

— Смысла нет в том, чтобы менять душу по чьим-то советам, ибо самые добрые могут быть истолкованы превратно или же вовсе во вред пойти. Желание перемениться должно идти от самого человека, - дядя ответил это совершенно серьезно. – Как и понимание, что именно он желает переменить. Но я не о том… рекомендации те, полагаю, были из числа тех, которые о правильном воспитании. Жены ли, детей ли… другое любопытно. Отец сказал, что книга родовая многим глаза откроет…

— На что? – вырвалось у меня.

— Не знаю. Матушка знала лишь, что он был премного доволен. Что твердил об открытии. О неслучайности. О том, что род его поставлен был блюсти великую реликвию. И что благословен для того. И что это благословение он пронес сквозь века. Оно-то и ставит его над прочими.

— Но случилось, что его дети… разочаровали, - дипломатично выразился Лют.

— Гнилую ветвь надо отсечь, - это дядя сказал тихо. – Он решил, что виновата матушка.

Ну да, не себя же, любимого, обвинять.

— Что именно она дурной кровью своей испортила все. И сказал, что будет требовать развода, что возьмет в дом другую женщину, но…

— Получить развод священнику практически невозможно, - Лют снова взял меня за руку.

— Именно. Полагаю, когда он обратился в епархию с подобным… заявлением, ему ответили и довольно жестко. А если вспомнить, что по его вине едва не началась война… пусть даже вина эта и не была доказана, но…

— Знающие знали?

— Именно. Думаю, что со стороны имперской канцелярии церкви было высказано многое.

Что слушать было неприятно, а потому и к просьбе деда отнеслись без должного понимания.

— Более того… мой знакомый… - дядюшка замялся, явно не зная, стоит ли называть имя. Впрочем, нам-то оно без надобности. – Сказал, что отец и монастырь рассматривал. Не для себя. Но ему было сказано, что, если в монастырь отправится мама, то он – следом. Что… он в шаге от того, чтобы расстаться с саном.

И лишиться избранности? Сколь я понимаю характер деда, это было худшим наказанием из возможных.

— Собиралась дисциплинарная комиссия…

— А и такая есть? – удивилась я.

— Само собой. Священники – тоже люди. И порой совершают поступки, которые бросают тень не только и не столько на них, сколько на саму церковь. Формально упрекнуть отца было не в чем. Приход он держал, службы справлял, поведением своим не нарушал законов писаных. Да и неписаных… полагаю, ему пригрозили… монастырем ли, отставкой, переводом… да, наша семья служила в этих местах сотни лет. Обычай. Традиция. Но любую традицию можно нарушить и перевести отца, скажем, на Север. Или еще куда-нибудь.

— Но не перевели.

— Именно. Меня, к слову, когда я начал думать обо всем… тоже удивило. Ведь это самое простое и логичное решение. Отослать того, кто по сути является причиной конфликта. Привести на его место кого-то с… не столь радикальными взглядами. Успокоить людей.