Книга Ведьмин рассвет, страница 132 – Екатерина Насута

И добавила с гордостью:

— Терпение – это у нас семейное.

А когда оно заканчивается, то в ход идут антикварные вазы.

Глава 31

К лесу мы все-таки добрались.

Или правильнее говорить «до леса»? Не знаю. Главное, что вот он, на расстоянии вытянутой руки. Луг лежит, дышит силой… а ведь еще день-другой и все.

И странно так, что времени почти не осталось.

И я почти смирилась, что его, этого времени, нет. И Поздняков вряд ли успеет. А если и приедет, то… что он мне скажет? Не отпускать души? Беречь себя? Глубже дышать, больше гулять и не расстраиваться по пустякам? Всегда подобные советы умиляли.

Ладно, это так, нервное.

— Пойдешь со мной? – не знаю, зачем спросила.

— Вряд ли пустит, - Лют все-таки выбрался из машины. – Но провожу, пока можно. Так оно мне будет спокойнее. Воздух здесь такой вот… не знаю, как описать. Особый.

Это да.

Тяжелый. Гроза скоро. Пусть небо ясное, но я чувствую её близость, и то, что накатывают там, за горизонтом, тучи, обрюзгшие, отяжелевшие. Волокут черные космы, ползут неспешно, неумолимо.

Поспешить бы.

Но мы идем медленно, и травы расступаются, выпуская тропинку-змею. А лес все ближе. И вот уже над головой звенят листочки осин. Надо же, рыжиною тронуты. Стало быть, осень близко.

Осень здесь красивая.

Должна быть.

Зачем-то говорю это вслух.

— Не знаю, - признается Лют. Он идет совсем рядом. – Я обычно поздно возвращался, в ноябре уже… сентябрь и октябрь еще можно копать, если дождей нет. И закон подлости никто не отменял, как сезон к завершению, так самое интересное и начинается… ну да и позже, когда рабочие уходят, надо все законсервировать. Защиту поставить, чтобы не залило, не оползло… ну и так. Вот и получилось, что приезжал, когда уже здесь вовсю дожди, слякоть и первый снег. Все серое и мутное. И тоска.

Лес гудит и вздыхает.

А тропа тянется. И в какой-то момент княжич останавливается.

— Извини. Мне дальше нельзя. Я тут обожду, ладно?

Идти всего ничего.

И я киваю, но тут же спохватываюсь.

— Я могу долго…

— Я и долго обожду. Я терпеливый. Ты только… осторожней, ладно?

— Ладно, - обещаю ему.

Здесь… тихо.

И безопасно.

Я знаю. И тропа снова поворачивает, чтобы вывести к дубу.

— Здравствуй, - я кланяюсь древу. Быть может, это и не тот дуб, что связывает воедино все миры, но его отражение или потомок, или… не важно. Главное, что он меня тоже приветствует, мягкой силой, которая ложится на плечи пуховым платком. Даже не так… я вдруг понимаю, что мама, она рядом, за спиной. И не только она, но и отец. Надо было бы спросить снимок… должен же был остаться. Или портрет. И мамино фото тоже поискать.

Для альбома.

Дети?

Пускай.

И любовь запретная, как шоколад, который нельзя до обеда и вообще, если много. Детям он вреден. Взрослым, впрочем, тоже. Но ощущение присутствия становится таким ярким, что я с трудом удерживаюсь, чтобы не обернуться.

Нельзя.

Как в сказке. Обернусь и они исчезнут. А так… они здесь. Со мной. И рядом. Вместе? Пусть будут. И может, ошибаются богословы, может, бессмертная душа не только людям дана. И там, за чертой, отец и мама встретились.

Хорошо бы.

Я подхожу к источнику и опускаюсь на траву, склоняюсь над темным зеркалом воды, пытаясь разглядеть хоть что-то, но в черноте – лишь я.

Нынешняя.

И та…

Давняя?