Книга Двор Истлевших Сердец, страница 141 – Элис Нокс

Зверь остановился у края, опустил морду и начал пить длинными, шумными глотками, и я смотрела на него, на воду, и жажда царапала горло так, что готова была лизать камни, если бы на них была хоть капля влаги.

Но страх был сильнее.

Откуда он знает, что эта вода безопасна?

Животные не умирают от отравлений?

Или он просто не боится, потому что он — фейри, и его тело выдержит то, что убьёт меня?

Зверь закончил пить, поднял морду, посмотрел на меня и снова фыркнул.

Ну давай же, пей. Я же выжил.

Я опустилась на колени — медленно, чувствуя, как каждый сустав протестует — и зачерпнула воду ладонями.

Холодная. Почти ледяная. Пахла камнем, мхом, чем-то свежим и чистым — первое по-настоящему живое, что я почувствовала в этом мире.

Я поднесла руки к губам и выпила — жадно, не в силах сдержаться.

Вода обожгла горло — не от температуры, от контраста с пересохшей слизистой. Я закашлялась, но продолжала пить, пока желудок не сжался, предупреждая: хватит, слишком быстро.

Я отстранилась, тяжело дыша, чувствуя, как холод растекается по животу, успокаивает жжение, заполняет пустоту.

Зверь смотрел на меня, и в глазах плескалось удовлетворение.

Видишь? Я не обманул тебя.

— Спасибо, — выдохнула я, и слово вышло искреннее, чем я ожидала.

Он дёрнул ухом — единственное подтверждение, что услышал — и снова двинулся вперёд.

* * *

День тянулся медленно, как патока.

Мы шли через мёртвый лес — зверь впереди, я следом, опираясь на ветку, — и каждый час был борьбой. С телом, которое отказывалось двигаться дальше. С болью, которая не стихала ни на секунду. С голодом, который рос, несмотря на горькие листья, съеденные утром.

Зверь останавливался каждый раз, когда я начинала отставать. Оборачивался, ждал, пока я доковыляю, и только тогда продолжал путь.

Он не торопил, не рычал, не показывал раздражения.

Просто... ждал.

И это было странно. Настолько странно, что я начала ловить себя на мыслях, которых не должна была думать.

Кто он?

Почему он остался со мной, хотя мог уйти в любой момент?

Почему он заботится о том, жива я или нет?

Вопросы крутились в голове, но ответов не было.

К середине дня — если здесь вообще можно было назвать это днём, серость просто стала чуть светлее — я начала замечать изменения.

Деревья. Они были... другими.

Не такими мёртвыми, как раньше. На некоторых стволах проступали тонкие зелёные побеги — крошечные, едва различимые, но они были. Живые. Настоящие.

Воздух тоже изменился. Стал чуть легче, не таким тяжёлым и давящим. Пах не только камнем и затхлостью, но и чем-то ещё — влажной землёй, может, травой.

А потом я услышала звук.

Тихий, почти неразличимый, но такой невозможный в этом мире, что я замерла на месте, не веря своим ушам.

Пение.

Птица пела где-то высоко, в ветвях, короткую, простую трель, но для меня она звучала как симфония. Как доказательство, что здесь есть жизнь. Что этот мир не совсем мёртв.

Слёзы обожгли глаза, но я сдержала их, только улыбнулась — слабо, дрожаще, впервые за дни.

Зверь обернулся, посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое.

Видишь? Не всё потеряно.

— Мы приближаемся, — прошептала я, и голос прозвучал с надеждой. — К чему-то живому.

Зверь не ответил, но продолжил идти быстрее, увереннее, словно и он чувствовал перемены.