Книга История Кузькиной матери, страница 69 – Марьяна Брай

После того разговора в гостиной, когда Василий Данилович так прямолинейно, почти по-военному спросил о причинах моего избегания, словно лёд тронулся. Или, может, это я сама растаяла? Как бы то ни было, мои попытки выстроить китайскую стену между нами стали выглядеть… глупо.

Сплетни сплетнями, но Кузя был счастлив, и это, пожалуй, было решающим аргументом. Поэтому я стала чаще присоединяться к ним. Брала с собой вязание – бесконечный шарф для Кузи, которому всё время было холодно, даже если дом натапливали, как баню, и садилась в кресле у камина в гостиной, где они обычно занимались.

Спицы мерно постукивали, петли ложились одна к одной, а я между делом тайком поглядывала на учителя. Он сидел за столом, склонившись над книгами, терпеливо объясняя Кузе премудрости арифметики или географии. Свет от огня в камине играл на тёмных волосах, и в его профиле было что-то такое… основательное. Мужское. И, кажется, моё внимание не оставалось незамеченным. Я порой ловила короткие, но внимательные взгляды в свою сторону, и тогда почему-то становилось жарко щекам.

Однажды за обедом Кузя, с аппетитом уплетая Алёнину похлебку, вдруг выпалил с набитым ртом:

— Матушка, а ты когда Василия Данилыча угостишь нашим рулетом из повидла? Такой вкусный получился, а надо было всего лишь сохранить повидло, чтобы зимой с голоду не пухнуть! Василий Данилович, вы бы попробовали! Пальчики оближешь! – Кузя, кроме того, что был великолепен, был еще сказочно хвастлив. Много раз у нас был разговор об этом, но если он научился не хвастать перед деревенскими ребятишками, то дома сдержать себя не мог: мне расхваливал свои достижения в учебе, а с учителем вот – меня! И да, даже вдвоём с учителем нам не удавалось вытравить из мальчишки эти фразочки.

Я мысленно дала сыну подзатыльник. Маленький предатель! Василий Данилович, конечно же, тут же поднял на меня глаза с живым интересом.

— Рулет? Звучит интригующе, Алла Кузьминична. Неужели вы скрываете от нас свои таланты?

Мои отговорки о том, что это всего лишь «старый бабушкин рецепт, ничего особенного», были бесполезны. Пришлось идти на кухню готовить чай и нарезать этот так называемый десерт.

Когда учитель попробовал тонкий ломтик, его глаза удивленно расширились. Он даже ложку отложил.

— Алла Кузьминична… – начал он медленно, словно пробуя на вкус не только рулет, но и слова. – Это… это просто волшебно! Я никогда ничего подобного не пробовал! Это не повидло, это… это произведение искусства!

Приятно, чего уж там. Даже мне, матёрой милиционерше, такие комплименты были не чужды. Но мне кажется, он не поверил, что я что-то сделала своими руками. Да я сама бы не поверила, что эта кисейная барышня что-то вообще делает своими ручками. К слову, руки больше не выглядели тонкими палочками. Кроме того, что я их чуть поправила питанием, теперь на них имелись ещё и ранки на любой вкус: тут тебе и ожоги, и порезы, и результат длительной чистки кухонного стола в виде мозолей – уж больно скучно было мне сидеть без дела.

А когда Кузя в очередной раз обрабатывал мои мозоли, то посоветовал найти дело попроще. Вот я и начала вязать. Процесс успокаивал, но не нравился, как и раньше. Однако просто сидеть в гостиной и пялиться на занятую делом парочку было нельзя. Можно, конечно, взять вышивание, но оно мне казалось ещё скучнее.