Книга История Кузькиной матери, страница 68 – Марьяна Брай

— Ничего страшного, Алла Кузьминична. А Кузя… Ребёнку между уроками нужно размяться, иначе, как показывает практика, он теряет внимательность и начинает витать в облаках. Вот он и выскочил во двор, едва заметив свою подружку, которая крутилась перед окнами явно с этой самой целью. Я дал ему час на прогулку. Позвольте, – он жестом указал на кресло напротив, – присаживайтесь.

Я благодарно кивнула и опустилась в мягкое кресло. Длинная затянувшаяся пауза мне не нравилась. Нависла какая-то неловкость, словно мы оба ждали чего-то.

— Как идёт обучение? – попыталась я разрядить обстановку. – Кузя не слишком вас утомляет своими вопросами?

Василий улыбнулся, и его глаза, до этого серьёзные, заблестели.

— Что вы, Алла Кузьминична! Мальчик жаден до нового, до знаний. Он, словно губка впитывает всё, что я ему рассказываю. И задаёт такие вопросы, которые иному взрослому в голову не придут. Я порой сам удивляюсь его пытливости. Ему всё интересно: и как звёзды называются, и почему зимой снег идёт, и откуда реки берутся. Вот недавно мы с ним изучали географию дальних стран. Кузьма так живо представлял себе эти экзотические земли, что я и сам чуть не увлёкся, забыв о времени.

Учитель рассказывал о Кузе с таким искренним воодушевлением, такой радостью за его успехи, что я невольно про себя отметила: наставник из него вышел замечательный, и Кузе с ним очень повезло. Эта мысль смягчила меня, и я уже готова была перейти к обсуждению меню на ужин, как вдруг Василий резко сменил тему:

— Алла Кузьминична, – его голос стал чуть ниже, а взгляд пронзительнее, – почему вы меня избегаете?

Я моментально покраснела до кончиков ушей. Застигнутая врасплох, я начала отнекиваться, ссылаясь на неотложные дела, на множество хлопот по дому, на яблочное повидло, которое, вот незадача, как раз требовало моего пристального внимания.

Он мягко улыбнулся, в глазах промелькнула искорка понимания.

— Будьте честны со мной, прошу вас. Неужели это из-за тех сплетен? Я знаю, что Мария Петровна, моя матушка, любит порой… приукрасить действительность.

«Приукрасить? Ты это так называешь? Да она просто выдумала эту чушь и поливает меня грязью!» – забилось в голове, но я решила не развивать эту мысль, чтобы он не заметил моей злости.

Я глубоко вздохнула. Отпираться было бессмысленно, да и к чему?

— Василий Данилович, – я постаралась придать своему голосу максимально спокойный и рассудительный тон, хотя внутри всё ещё бушевал гнев, – такого рода сплетен не избежать. Вдова с ребёнком на руках, живущая в доме, куда вхож молодой, неженатый, красивый мужчина… – я чуть усмехнулась, подчеркивая последние слова, – …это же прекрасное поле для обсуждений, не так ли? Наши добропорядочные соседки явно заскучали.

Василий совершенно неожиданно расхохотался. Негромко, но искренне.

— Знаете, Алла Кузьминична? – он выпрямился в кресле. – А мне нравится этот шум вокруг нас. Общество здесь настолько застоялось, что даже приятно быть центром пересудов. Привносить некий… динамизм, что ли, в их серые будни. Единственное, о чём я беспокоюсь, – его взгляд снова стал серьёзным, – чтобы эти сплетни не навредили вам лично. Или, упаси Господь, Кузе.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. Его слова были такими неожиданными, такими… необычно заботливыми для мужчины этого времени, что я даже на секунду потеряла дар речи.