Книга Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи, страница 3 – Елена Маркасова, Павел Клюшин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»

📃 Cтраница 3

Н. Л. Бродский ссылается на «Послание к князю С. Н. Долгорукову» Д. П. Горчакова (примерная дата создания – 1807–1810 гг.)[13], в котором перечислены имена трех иностранных гувернеров:

Я тщетно Русского найти меж ними льщусь:

Всяк англичанин в них, иль немец, иль француз;

Презренье к своему, к чужому почитанье —

Им иностранное внушило воспитанье.

Там Вральман, тут Годдем, а здесь учил Аббе —

И всяк образовал питомца по себе…[14]

В основе этого ряда – антономасия. Имя Вральман – собирательный образ учителя-немца – восходит к «Недорослю» Фонвизина. Имя Годдем – собирательный образ англичанина – возникло на основе английского бранного междометия «goddamn» (ср. русифицированное «годдем» у П. В. Анненкова[15]) и является метонимическим обозначением английского гувернера. Имя Аббе читается как обозначение типичного учителя-француза.

Ю. М. Лотман также считает, что Monsieur l’Abbé – Господин аббат, католический священник:

Мода на воспитателей-иезуитов в начале 1800‑х гг. также способствовала тому, что латынь стала включаться в круг знаний, необходимых дворянину. Онегин, учившийся под руководством аббата-католика, конечно, должен был бы при минимальном усердии основательно усвоить латынь[16].

В этом же ключе рассуждает В. В. Набоков:

В конце восемнадцатого века, в период перемен и кровопролитий во Франции, многие выбитые из колеи французы покидали родину, чтобы получить малоподходящую должность гувернанток и домашних учителей в дебрях России. Русские дворяне, в большинстве своем православные, вполне оправданно стремясь дать детям модное поверхностное знание французской культуры, особенно не задумывались, нанимая учителями иезуитских священников. Эти бедные «outchitels» (фр.) часто попадали в переплет. По рассказу Пушкина (в письме невесте от 30 сент. 1830 г.), творческое воображение которого творило с семейной традицией чудеса, его дед по отцовской линии – Лев (1723–90), вспыльчивый помещик (отличавшийся дикой ревностью, как и прадедушка Пушкина по материнской линии – Абрам Ганнибал), заподозрив обитавшего в его доме французского учителя аббата Никола в том, что он – любовник его жены, без церемоний повесил того на заднем дворе пушкинского поместья – Болдино. <…> Предположение, что «l’Abbé» могло означать фамилию, опровергается записью в черновике (2369, л. 5): «мосье l’abbé»[17].

Однако для понимания пушкинского текста важно отношение к нему современников. Мнение, выраженное в 1825 г. А. Е. Измайловым, противоречит приведенным выше комментариям: отношение к учителю в доме Онегиных описано иронично (если не сказать – саркастично).

Каков же портрет воспитанного по моде русского дворянина? В каждом почти стихе разительная, характерная черта. Как кстати упомянуто здесь о Madame, Monsieur!.. А убогий – нельзя было удачнее прибрать эпитета важному наставнику французу, которыйучил шутя всему резвогоимилого малютку, даже в Летнем саду. – Но увы! пришла пора и прогнали со двора Monsieur l’Abbé. О неблагодарность! А не он ли выучил Евгения всему, т. е. совершенно изъясняться по-французски и… писать! – Но у Евгения был другой еще наставник, и верно уж француз, который научил его кланяться непринужденно и легко танцевать мазурку, так же легко и ловко, как танцуют ее в Польше…[18] (курсив А. Е. Измайлова. – П. К., Е. М.).

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь