Книга Пламя Венеции, страница 116 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 116

Все говорили, что священник был хорош – на похоронах это такая редкость, – и даже дал надежду, что, может быть, эта жизнь не кончается здесь. После мессы мэр Каччари с зелено-бело-красной лентой через плечо тоже произнес речь, а потом гроб двинулся наружу, к воде, и зазвучал хор – его устроила Лия, – пели «E mi me ne so ’ndao», ту самую песню, которую Елена слышала с Тициано в тот далекий день в Кастелло, когда они отправились на поиски украденных стекол. Это не церковная песня, но она подходила как нельзя лучше – в ней поется о вечном скитании, когда не знаешь ни куда, ни зачем идешь, и так до тех пор, пока не исчезнешь.

Когда мы вышли из церкви, Елену захлестнул поток соболезнований. Все говорили, что слов нет, но вспоминали Марту – маленькой, взрослой, – знали, что она много страдала, что в этом никогда нет смысла. Многие говорили, что потрясены, что встречали ее иногда и не думали, что ей так плохо. И от этого Елене делалось еще больнее – она видела ее перед глазами: Марту, рисующую в цеху, Марту, вернувшуюся из Франции с серьгой в носу, – и как это возможно, что сейчас она лежит в деревянном гробу? И тут она надломилась – вдруг, разом, заплакала, не в силах больше сдерживаться. Улиссе поддерживал ее, и, хотя в толпе еще оставались те, кто хотел попрощаться, Лия решила, что нам надо немедленно отплывать к Сан-Микеле – Елена больше не выдержит. И тут я увидела, как к нам пробирается крепкий, высокий мужчина; он поразил меня – казался раздавленным, лицо изуродовано слезами, без сил. Марты больше нет, и он тоже винил себя, что не сделал достаточно, что плохо ее искал, – десять лет она была ему почти как дочь. Но он не мог добраться до Елены, словно пробивался сквозь шторм, а она и не заметила его, уже никого не могла замечать, потому что была не в себе. Тогда Лия узнала его – хотя видела только на фотографиях – и сказала мне: «Это мастер-стеклодув, он много значил для твоей бабушки». Она оставила меня с Улиссе, подошла к нему, обняла, спросила, хочет ли он поехать с нами на кладбище. Тициано помедлил – его убивало то, что Елена его даже не увидела, парализованная горем, – и он почувствовал, что не имеет права, потому что он не часть этой семьи. А тем временем с катера Улиссе уже звал Лию – пора было отплывать. И тогда Тициано сказал: «Нет, спасибо, не могу» – и тоже разрыдался. Лючия вышла из толпы и пошла к нему – утешить.

После смерти Марты – Елена замкнулась в своем горе, не хотела никого видеть, да и сам он чувствовал себя измотанным, издерганным – Тициано перестал спать по-настоящему. Засыпал урывками, резко просыпался – и снились ему только кошмары. Но в ту ночь случилось нечто неординарное: он почуял запах гари. Закашлялся, быстро открыл глаза, вскочил в темноте и бросился на кухню – решил, что тянет оттуда.

Но на кухне огня не было. Он огляделся – сон как рукой сняло, – распахнул окно во двор и понял: запах идет снаружи, висит в воздухе, пропитал весь город. Маргера! – мелькнуло в голове; он представил себе катастрофу, способную уничтожить Венецию.

Включил компьютер, стал проверять новостные сайты – ничего; и тут заметил, что дым тянет с северной лагуны. Кинулся в гостиную – там окно выходило в ту сторону – и увидел столб дыма над Мурано, языки пламени и желтые сполохи в темноте. Ночь разом ожила: завыли сирены пожарных и полицейских катеров, промчалась скорая – наконец кто-то заметил, что остров горит. По соседству распахивались окна, люди высовывались, прижимая к лицу мокрые полотенца, другие тут же захлопывали створки – лишь бы дым не просочился, – а он не мог стоять на месте, ему нужно было увидеть, что происходит: вся его жизнь прошла на Мурано, и тогда он наспех натянул джинсы и свитер, слетел по лестнице, кинулся к «Таджанте», промчался вдоль стен Арсенала, вынырнул у Сан-Пьетро-ди-Кастелло, а оттуда – в лагуну; он гнал, все быстрее, остров приближался, пламя вздымалось уже высоченными столбами, дым душил ночь, он снова закашлялся, и тут его пронзила мысль – горит Fornace dell’Est, потому что огонь полыхал прямо по курсу, и чем ближе он подплывал, тем яснее становилось – мастерская заброшена, Елена давно не тянула ее содержание, никакого ухода, может, короткое замыкание, хотя печи, казалось бы, созданы, чтобы укрощать огонь, а не гореть самим. Когда он наконец оказался в нескольких метрах, его подозрения подтвердились.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь