Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 69 – Екатерина Алешина

Радосвета ела с аппетитом и мыслила о том, что поблагодарить надобно Всемилу, да помощь предложить свою. «Нехорошо тут без дела рассиживаться. Да и мыслить о дурном некогда станет, если руки будут заняты, – подумалось Радосвете. Вспомнился ей и сон, что виделся уже дважды. – Неужели домовой ко мне приходит?»

Спать ей теперь совсем не хотелось, а в избе сидеть наскучило. Можно было бы прибраться, да только в скромно обставленной горнице все и так находилось на своих местах. В приоткрытое окно ворвалось дыхание ветра, всколыхнулась льняная занавеска. Где-то поблизости пела ночная пичуга, и девицу потянуло во двор. Вышла Радосвета на крыльцо да воздух прохладный и сладкий вдохнула. Пахло влажной землей и свежестью. «И впрямь хорошо!» – тихо молвила сама себе ведунья. Огляделась. Что-то не давало ей покоя, что-то смутно цепляло ее ведовское чутье, бередило его струны.

Девица прислушалась к себе. Не чуяла она опасности или худа какого. Скорее… томление? Будто что-то ожидало ее – дивное и чарующее. Лунный свет заплетал тропинки средь деревьев, будто указывая путь вглубь леса, и тропинки эти так манили девицу, так притягивали, словно за собой звали. Поначалу ей было боязно: вдруг снова полоза проделки, – но присмотрелась девица, прислушалась нутром своим колдовским и разумела, что нет там следа змеиного. Колдовские тропы это. Зовут ее, манят дорогой, неведомой простым смертным.

Вышла ведунья за двор да тропинкой колдовской и отправилась в путь. Не было в ней страха, любопытство только и умиротворение.

Радосвета обратилась в слух: над ней пролетела птица, скрипнул старый дуб, да листва зеленая зашептала.

– Не бойся! Не бойся! Не бойся!

– Иди, иди!

И Радосвета шла с легким сердцем и ясным рассудком. Это не было зовом песни полоза, разум ее был чист от дурмана, что вода озерная, и шла она колдовскими тропами, ведомая собственной волей.

Ночь дышала прохладой да ветром тихим, звезды сияли с высоты небес, лунный свет устилал ей путь-дорожку. Сила матери-земли разливалась в воздухе, вверх струилась живительными нитями, и Радосвета улыбалась, чуя их ведовским нутром. От прикосновения к древней силе в крови искрилось ликование, да сердце взволнованно вздрагивало и сжималось в предчувствии.

Вскоре послышался плеск воды, говор голосов да звонкий девичий смех. Впереди показался залив реки, и свет луны дрожал и разбивался в мелкой водной ряби. Девица, не таясь, вышла на поляну, прямо в лунный свет, и разговоры стихли. Радосвета с изумлением воззрилась на девиц, они же удивленно разглядывали ведунью. Были девицы одеты в белые распоясанные длинные рубахи, на некоторых красовались венки цветочные, и волосы у всех в лунном свете отливали речной зеленью, словно…

— Русалки, – шепнула на выдохе Радосвета.

— Какая догадливая ведунья к нам пожаловала, – молвила одна из девиц и с остальными звонко засмеялась.

— Давненько в краях здешних мы ведуний не видели, да еще и сильных таких, – заметила другая девица. – Неужто молва людская правдива и сама невеста полоза в ночь на Купалу явилась в наши земли? Ты и есть та самая Радосвета?

Девица кивнула.

— А князь наш не промах. Ладную девицу заманил, – хихикнула русалка, и ее тут же поддержали подруги.

— А как вы догадались, что я ведунья? – спросила у них Радосвета.