Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 70 – Екатерина Алешина

— Так силу твою за версту чуешь, – отозвалась русалка, что качалась на ветке подле нее. – И свет от тебя золотистый такой. Незримый он для тех, кто не ведает. А кто ведает, сразу узреет.

Радосвету слова русалки удивили.

— Так не понял никто и не узрел. Ни волхв, ни другие люди, – поведала Радосвета. – Так и гадают теперь, как же вышло, что я песнь полоза услышала. Никто не видит, что я ведунья.

Русалки воззрились удивленно, зашептались промеж собой.

— А мы сейчас у водяного спросим, отчего же так, – заявила русалка, что на ветке сидела.

Легко спрыгнула на мель да к воде наклонилась.

— Батюшка водяной, нам совет твой нужен, – позвала она.

Вода рядом с ней заволновалась, разошлась кругами и забурлила. И появился на поверхности тот самый водяной. Радосвета от изумления чуть было не вскрикнул, и уставилась на хозяина реки во все глаза. Он походил на упитанного старика, опутанного водорослями, с бледно-серой кожей, борода и волосы были бледно-зеленые, большие глаза – водянисто-серые.

— Ведунья тут у нас объявилась, батюшка, – молвила ему русалка да на девицу указала.

— Здравствуйте, – поздоровалась с водяным Радосвета.

— И тебе не хворать, девица-краса, – ответил водяной, разглядывая ведунью. – Так вот какая ты, невеста полоза. Слышал я, слышал о тебе. Говаривали люди на празднике Купалы про невесту князя иномирную. Взволновала ты народ здешний, Радосвета.

— Лишь бы не поняли, что я ведунья, – вслух подумала она.

— Что, и впрямь никто не разгадал и не почуял твою силу? – удивился хозяин реки. – И даже волхв?

— И даже он. Это и к лучшему. Пусть будет так.

— Отчего же тебе скрываться, девица? – удивился водяной. – Ведуньи здесь всегда в почете испокон веков. А вот ведьм не жалуют. Их колдовство супротив природы и разума направлено, оттого и не любят их.

— Оттого, что домой обратно мне надобно вернуться. А коли князь ваш или кто из его приближенных проведают, что я ведунья, так и не пустят меня домой, на сторону Земли.

— А зачем тебе на Землю? – вновь не разумел хозяин реки. – Худо ведуньям в твоем мире, хвораете часто да тяжко. У тебя вон темное пятно в груди вижу. Тяжело тебе дышится, девица, так ведь?

Радосвета замерла, кивнула с острым чувством горечи.

— И зачем тогда тебе на Землю? Разве что за смертью своей вернуться? Оставайся в нашем мире. Может быть, исцелиться выйдет. Куда умирать тебе, молодой такой? Не пожила ведь еще толком. Тяжело на Земле тем, кто носит искру колдовства в себе. Чем ярче она, тем хуже ее обладателю.

Ощутила Радосвета, как наливается нутро тяжестью, дыхание спирает, и в горле встает ком. Ей снова хотелось плакать. От безысходности, беспомощности и жалости к родным, что дома остались. Она села прямо на землю, ощутив, как слабеют ноги от страха и кругом идет голова. Почему судьба дает ей столь тяжкий выбор? И будет ли она жива и в здравии, коль останется в мире Аркаима?

— Мой недуг на Земле смертелен. Люди от него умирают. А здесь про эту хворь никто и не ведает. Ее здесь нет. Что, если я не исцелюсь? Я не хочу умирать на чужбине!

Она стирала ладонью слезы, что градом катились по щекам, и ей было так горько, так больно на душе, что русалки тут же окружили Радосвету, сели рядом с ней да успокаивать стали.

Водяной покачал зеленовласой головой, вздохнул тяжко.