Книга Развод. Останусь нищей, но без тебя, страница 36 – Сусанна Ткаченко

Я смеюсь. Впервые за долгое время — по-настоящему смеюсь. И они смеются тоже, и на несколько минут мы — семья. Не та, что была: глянцевая, дорогая, мёртвая. А настоящая. Живая.

Но смех заканчивается, и реальность возвращается.

— Мам, что ты будешь делать? — спрашивает Егор. — Насчёт папы и суда.

Я молчу. Думаю. Чеки из облака — это одно. Но если Саша начнёт фабриковать свидетельства, подкупать людей, лепить из меня алкоголичку и развратницу — Илья с его котятами может не справиться. Нужно что-то большее.

Кто-то больший.

— Мне нужно позвонить, — говорю я.

Выхожу на кухню. Набираю номер. Три гудка.

— Анна?

Голос Виктора — спокойный, ровный. Одиннадцать вечера, но он не звучит заспанным. Наверное, работает.

— Виктор Андреевич, простите за поздний звонок. Мне нужна помощь.

Пауза. Короткая.

— Рассказывайте.

Я рассказываю. Всё — про Сашину стратегию, про детей, про фабрикацию. Голос срывается дважды, и я злюсь на себя за это, но не могу остановить. Страх, который я давила весь вечер, прорывается наружу, и я говорю быстро, сбивчиво, некрасиво. Не как советник по стратегическому развитию. Как женщина, которой страшно.

Виктор слушает молча. Не перебивает. Когда я заканчиваю, он молчит ещё несколько секунд. Потом говорит:

— Анна. Дыши.

Я дышу.

— Он этого не сделает.

— Вы не знаете Сашу. Он может…

— Я знаю людей вроде твоего мужа. Они сильны, пока никто не даёт им отпор. Ты уже дала. Теперь моя очередь.

— Что вы имеете в виду?

— Я поговорю с ним.

— Виктор Андреевич, вы не обязаны…

— Анна, — его голос становится мягче. На полтона. Но я слышу. — Я делаю то, что считаю правильным. Спокойной ночи. И скажи детям, что они поступили достойно. Это важно.

Гудки.

Я стою в кухне, прижимая телефон к груди. За стенкой Егор и Милена о чём-то тихо разговаривают. Тополь шумит. Часы тикают.

Он сказал «моя очередь».

Я возвращаюсь в комнату. Дети смотрят на меня.

— Всё будет хорошо, — говорю я и впервые за долгое время верю в это по-настоящему.

Виктор

Я знаю про Сорокина больше, чем он думает. Знаю, что его компания третий год буксует на одних и тех же контрактах. Знаю, что его партнёр Маликов потихоньку выводит свою долю. Знаю, что банк, который кредитует его основной проект, уже дважды запрашивал дополнительные гарантии — а это значит, что доверие тает. Я владею медиахолдингом, информация — моя профессия. Мне не нужно шпионить за Сорокиным. Достаточно читать между строк.

Но всё это — бизнес. Цифры, сделки, балансы. Я привык работать с этим материалом спокойно, как хирург работает с телом: без эмоций, с точным пониманием, где резать.

А потом в моём кабинете появилась его ухоженная и шикарная жена в нелепом пуховике с рынка и сказала: «Мне не нужны ваши деньги. Мне нужна работа».

И я впервые за долгое время не знал, что ответить.

Мне пятьдесят два года. Я был женат дважды. Первый раз — по молодости, когда казалось, что страсть и есть любовь. Развелись через три года, почти без обид. От этого брака у меня тридцатилетняя дочь. Второй раз я женился осознанно в тридцать пять — на женщине, которая была мне ровней: умная, амбициозная, красивая. Мы прожили восемь лет, и всё это время строили не семью, а корпорацию. Тут обошлось без детей. Двум деловым людям некогда на детей отвлекаться. В одном доме два разных деловых расписания, которые не пересекаются, два отдельных мира под одной крышей. Она ушла к инвестиционному банкиру. Я не удивился. Даже не расстроился по-настоящему — скорее почувствовал облегчение, как после закрытия убыточного проекта.