Книга Сделка, страница 64 – Лейла Фэй

Я едва сдерживаю потрясенный вздох. До купальской ночи боги и чудовища жили только в сказках да преданиях. После встречи со старшей мной, которая спасла мне жизнь, я больше не видела ничего необычного. Только смертных с их мелкими земными заботами.

А теперь, похоже, мир кишит черной магией.

Что это могла быть за нечисть? Я смотрю на хлев, отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-то в глубокой темноте. Снаружи уже почти ночь, и открытая дверь буквально источает черноту. Здесь на нас, по крайней мере, светит желтый лик бога Хорса – круглый и совершенный, над самым горизонтом. А внутри строения – сама смерть.

Кто-то поблизости зажигает факел, и быстрый топот возвещает о прибытии новых людей.

Из темноты, ведя за собой Яроту, выныривает Томек. Жрец выглядит встревоженным и слегка растрепанным, длинные седые волосы развеваются вокруг потного лица. За ними степенно шествует Чеслава, и ее волосы аккуратно покрыты черным платком. Она кивает нескольким людям, проходя мимо, и, заметив меня, щурит глаза.

Интересно, это обычная враждебность или она уже прознала, что кое-кто из ее клиентов переметнулся ко мне?

Ярота и знахарка останавливаются около Вацлава с женой и начинают переговариваться приглушенными голосами. Чем дольше жрец слушает, тем заметнее, как растет его тревожность. Чеслава хмуро окидывает хлев взглядом, потом смотрит на меня, и на губах у нее появляется еле заметная мерзкая усмешка.

Двое мужчин с факелами подходят к жрецу, и вся группа, кроме Хелены и Томека, заходит внутрь. Мы ждем. Теплый вечерний ветер играет среди нас, а ночь все сгущается.

— Как думаешь, кто это может быть? – Голос у Иды тихий, но он звенит в напряженной тишине.

Мне нужно мгновение, чтобы понять: вопрос обращен ко мне.

— Не знаю, – отвечаю я, оставляя догадки при себе. – Я же не видела, что там. Но уверена, жрец по внутренностям все выведает.

Обычно, чтобы узнать будущее или волю богов, жрец вскрывает курицу или другую птицу и ищет ответы в ее внутренностях. Та тварь, которая побывала в хлеве, уже сделала работу за него.

— Единственное, что ведает Ярота, – это свой член во рту у Милки, – фыркает Ида.

Подруги нервно хихикают, а стоящая рядом женщина мечет в ее сторону оскорбленный взгляд.

Мне не до смеха. Я потрясена до глубины души. Похоже, ночь Купалы не только убила Богну и заставила меня ненавидеть себя. Она нарушила порядок в нашей деревне. Я – знахарка, к которой люди идут вместо Чеславы. Жрец потерял их уважение…

Хотя, может, и нет. Может, это только Ида такая язвительная – от разочарования в замужестве.

— Тс-с, вон они идут, – шипит на нее Оля, и девушки подбираются ближе к хлеву, чтобы услышать, что скажет Ярота.

Жрец мнется, теребит рукава и в целом выглядит непривычно неуверенно. Чеслава тем временем подходит к Хелене и что-то взволнованно шепчет ей на ухо. Хелена смотрит на меня покрасневшими глазами и тут же отводит взгляд.

У меня екает сердце. Что бы это ни было, добра не жди.

— Случилась сегодня здесь страшная беда, добрые люди, – говорит Ярота, и голос его дрожит.

Внезапно я думаю: а если его неуверенность и неопрятный вид – признак того, что Ида права? Может, деревенские и впрямь перестали его уважать после Купалы?

— Беда случилась в этом хлеве, – продолжает жрец, оглядывая собравшихся жителей.