Книга Сделка, страница 67 – Лейла Фэй

Я отмахиваюсь от голоса и стараюсь думать только о будущей работе. Теперь я могу войти в хлев и все увидеть своими глазами, осмотреть висячий замок и сделать собственные выводы, не дожидаясь завтра, когда Ярота выскажет свои лживые предположения.

От необходимости понять, что это за зверь, и от предстоящей работы я чувствую себя живее, чем за последние годы. Наконец-то у меня есть цель. И пусть я проведу ночь по локоть в кровавой грязи, мне не жаль. Ведь это то, что я умею лучше всего.

Но когда я захожу в хлев полчаса спустя – с ведром щелока в одной руке и ведром уксуса в другой, – то визжу и чуть не роняю их оба.

Напугали меня не кровавые потеки и не клочья овечьей шерсти: с балки под крышей спрыгнул Воланд.

Он приземляется прямо в лужу передо мной, и кровь летит во все стороны, забрызгивает мое платье.

— Добрый вечер, моя дорогая, – говорит дьявол с волчьей улыбкой.

Он смотрит на меня в свете одинокого дымного факела, и все, чего я хочу, – выцарапать ему глаза. Но Воланд стоит в полный рост, зубы оскалены в насмешливой улыбке, и я знаю, что не могу напасть на него и победить. Я еще недостаточно сильна для своей мести.

Но это не значит, что я обязана быть вежливой. Не говоря ни слова, я ставлю оба ведра в угол и осматриваю хлев. Я уже мельком видела этот ужас, дюжину ягнят, разорванных на куски диким созданием. Теперь остались только мелкие кусочки и кровь.

Мужчины вынесли туши, чтобы сжечь за деревней.

— Это ты сделал? – спрашиваю я холодным тоном. Голос слегка дрожит, но не от страха. От ярости. – Тебя заводят убийства маленьких животных?

Я не смотрю на него и, когда Воланд искренне и громко смеется, так сильно сжимаю челюсти, что зубы начинают болеть.

— Могу сказать тебе, кто это сделал, – говорит он.

Его голос легкий и насмешливый, словно Воланд собирается поделиться интересной сплетней.

Ну конечно. Для него это все игра. Я уверена: если бы утоптанную землю пятнала кровь смертных, он был бы так же доволен. Может, даже больше.

К горлу подступает желчь, а ненависть так сильна, что у меня перехватывает дыхание. Я невольно вспоминаю изуродованное лицо Богны и сжимаю кулаки, проклиная себя за то, что не подготовилась лучше. Я была уверена, что дьявол оставил меня в покое. Думала, придется искать его самой, а значит, у меня есть время учиться и готовиться.

Но вот он здесь, и я так же беззащитна, как те ягнята. В следующий раз буду предусмотрительнее.

— Конечно можешь, только, уверена, это будет ложь. Так что нет, спасибо, – говорю я, заставляя свой голос звучать холодно.

Не обращая внимания на Воланда, я осматриваю стены с помощью факела. Начну с них. Надеюсь, к тому времени, как закончу, утоптанная земля достаточно размякнет и мужчины утром смогут выгрести ее лопатами и занести свежую. Хлев будет как новенький.

Когда темная когтистая рука обхватывает мое горло – легко, но крепко, – я задыхаюсь и чуть не роняю факел.

— Смотри на меня, когда говоришь, – низким голосом мурлычет Воланд. – И нам все еще нужно научить тебя принимать мое имя, маленькая ведьма.

Он гладит большим пальцем мою шею, и я невольно сглатываю, прижимаясь к его ладони. Вдоль позвоночника бегут мурашки. Хотела бы я сказать, что моя кожа ползет от отвращения при его прикосновении, но это далеко от правды. Горячая беспомощность течет по венам, и я на мгновение закрываю глаза, пытаясь собраться с силами.