Книга Сделка, страница 63 – Лейла Фэй

К сожалению, это невозможно, и я, стиснув зубы, повторяю клятву, которую дала той ночью. Однажды я отомщу дьяволу, убившему Богну. Чего бы это ни стоило. Он заплатит. Просто нужно стать достаточно сильной, чтобы бросить ему вызов.

Я уже собираюсь пойти к колодцу за водой, чтобы умыться, как вдруг издалека доносится пронзительный женский крик. Громкий, полный страха, он леденит до костей. Я замираю на мгновение, затаив дыхание и надеясь, что это просто случайность или плод моего воображения. Но затем крик повторяется, еще громче. И мгновение спустя к нему присоединяется другой голос, тоже полный ужаса.

Я распахиваю дверь и выбегаю в летнюю ночь, следуя на крики.

Я подхожу к дому Вацлава. Перед его хлевом уже собралась небольшая толпа. Люди переговариваются вполголоса, косятся в темную, безмолвную утробу строения. У дверей стоит сам Вацлав с женой Хеленой, его рука обнимает ее дрожащие плечи.

Я встаю на цыпочки, пытаясь заглянуть через головы, но слишком темно – ничего не разглядеть. И тишина. Похоже, животных там нет. Я уже хочу найти кого-нибудь, чтобы разузнать, что стряслось, как взгляд сам собой падает на четыре глубокие борозды на деревянной двери.

Сердце колотится сильнее, ладони становятся влажными. Пытаюсь сообразить, что могло оставить такие следы, потому что первая мысль – когти – заставляет кожу зудеть от дурного предчувствия.

Народ все прибывает – видимо, людей привлекли крики. Кажется, кричала Хелена. Я как бы невзначай подхожу к Иде и Оле. Они вполголоса объясняют своей подруге Калине, которая только что подошла:

— …И то, что зарезало ягнят, даже не осталось жрать. Вацлав говорит, тела разодраны в клочья, но следов зубов нет. Кровь и кишки по всему хлеву!

Словно в подтверждение слов Иды, легкий вечерний ветерок дует мне в лицо и приносит липкий металлический запах крови. Он лезет в нос, щиплет глаза, и я отворачиваюсь, зажимая рот рукой, чтобы меня не вывернуло.

— Их сын Томек пошел за жрецом, – продолжает Ида резким, твердым голосом. – Думаю, и за Чеславой тоже, хотя ума не приложу, чем она поможет.

Меня поражает, как она держит себя в руках, с каким ледяным спокойствием все пересказывает. Даже Вацлав, а он один из самых невозмутимых мужиков в деревне, выглядит больным, с чем-то зеленым вокруг рта.

И тут до меня доходит, зачем им Чеслава. Хлев нужно очистить от смерти и крови, прежде чем снова пустить туда скотину. Хорошая знахарка должна знать, как это делается. А если она и впрямь хороша, то не просто уберет запах крови, но и счистит любые невидимые остатки резни, чтобы злые духи не повадились приходить кормиться скотиной или людьми в доме.

Весна всему этому меня учила. Это не раз пригождалось – и когда умерла во время отела корова, и когда мор выкосил целый свинарник. Места смерти рядом с домом надо очищать, и не только от грязи.

Но чтобы хлев, полный кишок и крови, – такого никогда не бывало. Это неслыханно. И оттого еще страшнее.

— Ну, знахарка им нужна, чтобы эта тварь уж точно не вернулась, – тихо, испуганно говорит Калина. – Они хоть знают, кто это был? Медведь? Волк?

Ида фыркает и смотрит на меня – явно понимает, что я подслушиваю.

— Да нет, не знают, потому и жреца позвали. Хелена думает, это демон поработал. Хотят, чтобы жрец точно сказал, что за нечисть такая объявилась.