Книга Удар кошачьей лапой, страница 97 – Сьюзан Спэнн

Однако ответом Маюри было молчание.

— Кто разрешил вам врываться в этот дом ночью и ломать мои двери? – взвизгнула она. – Да еще в гэта! Вон! Вон!

— Я… я прошу прощения, – забормотал мужской голос. – Она сказала мне… я думал… – После паузы его голос стал злым: – Ты сказала, что в кабинете нарушитель!

— Прости, – захныкала Ёко. – Я пошла в уборную и увидела свет в окне. Я подумала, что это призрак Акэти-сама.

— Призрак? – прошипела хозяйка чайного дома. – Я похожа на призрак?

— Не очень, – пробормотала гэйко. –Теперь-то я вижу, что ошиблась.

— Убирайтесь отсюда! И не смейте возвращаться в мой дом сегодня ночью – даже если он будет гореть!

Тэта зацокали через коридор на веранду, а вниз по лестнице загремели новые шаги: крики Маюри, должно быть, разбудили остальных. Хиро подозревал, что работницы чайного дома подслушивали наверху, пока не убедились, что спускаться безопасно.

— Что вы здесь делаете? – возмутилась Маюри. – Сейчас середина ночи. Все должны спать!

— Не под такой крик, – заметила Окия.

— Эта дура напридумывала невесть что, – фыркнула Маюри. – Отправляйтесь наверх.

Лестница заскрипела, и женщины вернулись в постели. Хиро решил, что ушли все гэйко, но мгновение спустя услышал слова Окия:

— Не время для учета.

— У меня есть дела, которые нужно закончить, к тому же я не могла уснуть, – отозвалась Маюри.

— Дела трехлетней давности? – Голос Окия переместился в комнату. – Я не говорила при остальных, потому что уважаю твою частную жизнь, но у меня есть право знать, что происходит.

Окаасан не ответила.

Спустя мгновение Окия продолжила:

— Я нечасто настаиваю на своих правах, но мне принадлежит треть этого чайного дома, и я требую объяснений.

— Ладно, – вздохнула Маюри, – садись.

Хиро услышал легкие шаги по татами и шелест кимоно, когда Окия опустилась на колени.

— Дочь Хидэёси узнала о его доле, – сказала окаасан.

— Ты говорила, что он держал это в секрете даже от жены.

— Очевидно, нет. И ситуация осложняется. В день его смерти я сожгла учетные книги, поскольку была уверена, что запрет самураям вести дела не позволил ему рассказать о владении третью чайного дома.

— Ты сожгла книги? – удивилась Окия. – Но почему?

— Я не думала, что кто-то знает о доле Акэтисан. Нобухидэ ни словом не обмолвился, а ты ведь знаешь, что он немедленно потребовал бы свою долю. Я надеялась, что уничтожение записей защитит нас. Когда священник и его пес-ронин начали повсюду совать нос, я заволновалась, что они увидят ведомости и подумают, будто мы причастны к убийству – особенно учитывая путаницу с контрактом Саюри, который хотел выкупить Хидэтаро.

— Я предупреждала, что нельзя позволять Хидэёси претендовать на нее, – напомнила гэйко. –Мы договорились, что здешних девушек не будут продавать и не будут обращаться с ними как с рабынями.

— Моя ошибка, – признала Маюри. – Ты права, я не должна была уступать Хидэёси, но в том случае, если я не отдам ему Саюри, он угрожал силой овладеть каждой девушкой в чайном доме. Включая тебя.

Окия рассмеялась.

— Хотела бы я посмотреть на это.

— Теперь угроза миновала, но у нас есть проблема посерьезнее. Ёсико – наследница отца, и она знает о чайном доме. Она была здесь прошлой ночью, требуя отчета и желая знать, на какой доход ей рассчитывать. Хотела посмотреть книги.