Книга Пламя греха, страница 2 – Лаура Пеллегрини

— Я позвоню ему и передам тебе трубку, что скажешь?

Я долго смотрю Вито в глаза, затем делаю пару шагов ближе, он отклоняется.

— Что тебе неясно в слове «уходим»? — спрашиваю зловещим голосом. Вижу, как он прикусывает внутреннюю сторону щеки, затем сглатывает. — Быть моим советником не значит вмешиваться в мои решения.

Я даю ему две пощёчины по красивому свежевыбритому лицу и улыбаюсь. Приказываю одному из своих людей вывести Лили и жду, пока она выйдет, прежде чем продолжить разговор.

— Если Сальваторе Риццо попросит о новой встрече, я хочу, чтобы ты сказал ему, чтобы он шёл на хер. Понятно?

— Б-босс, Риццо — исторические союзники семьи, не думаю, что это лучший вариант...

Я вздёргиваю подбородок и смотрю на него, не произнося ни слова. У меня они все закончились. Вито пару раз моргает, смущённо кивает, а потом собирает свои вещи, которые он бросил на кресло. Пиджак, пистолет, подаренный моим отцом, когда Вито исполнилось восемнадцать. Мы росли вместе, Вито и я. От ящериц в садах виллы «Бригида», где я родился, до светских салонов Милана, где пили дорогое шампанское, мы прошли за мгновение. Моё имя открывало перед нами все двери, и Вито всегда беспрекословно следовал за мной. Вот почему, когда пришло время выбирать моих людей, я хотел, чтобы он был рядом в качестве советника. Он всегда знал, когда нужно заткнуться, а когда говорить, за исключением этого вечера.

У Вито звонит телефон, и я смотрю на него, пока он отвечает. Через несколько секунд его глаза встречаются с моими.

— Риццо здесь, — говорит он.

Делаю долгий вдох и смотрю на Вито, — он стоит с телефоном в одной руке, ожидая моего ответа.

Я не хочу видеть Сальваторе Риццо, хотя бы из-за его неуважения ко мне, но он был человеком чести моего отца, и как бы мне ни хотелось вышвырнуть его из этого здания, решаю не заострять. Рано или поздно из-за великодушия меня убьют, я в курсе.

— Пропустите его, — соглашаюсь я, уже находясь в плохом настроении.

Советник сообщает о моём решении по телефону, а затем убирает гаджет обратно в

карман. Снимая пальто, подхожу к Вито, обхватываю его за плечи и с напускным дружелюбием веду вдоль окна.

— Помнишь тот случай в Берлине? — Я не смотрю на него, а наблюдаю за городскими огнями, наслаждаясь его тревогой. Мои пальцы с силой сжимают его предплечье. — Сколько их было? Семь? — спрашиваю, прекрасно зная ответ.

— Восемь, — шепчет он.

— Думаешь, мне понравилось это делать?

— Н-нет.

— И всё же я не перечил приказу отца и знаешь, почему?

— Да.

Я поворачиваюсь, чтобы хорошенько рассмотреть его лицо, хватаясь за лацкан пиджака.

— Скажи это.

— Потому что он был боссом.

— И…

Он коротко смотрит на меня, затем его взгляд опускается на мои руки.

— То, что ты его сын, не избавляло тебя ни от его гнева, ни от последствий, — очень тихо отвечает он.

Я притягиваю Вито к себе, и он снова смотрит мне в глаза.

— То, что ты мой друг, не освобождает тебя от ответственности.

Я долго смотрю на него и отпускаю, разглаживая руками его пиджак. Полуулыбка возвращается на моё лицо, но я не удовлетворён.

— Больше не оспаривай мои решения, — добавляю холодно.

Я знаю, что Вито напуган, я бы на его месте тоже испугался. Меня нельзя назвать терпеливым человеком, я не склонен к пониманию, и он это знает, как знает и то, что обращению с подчинёнными я обучен с детства. Мой отец был хорошим учителем.