Книга Пламя греха, страница 6 – Лаура Пеллегрини

— Ты жива, Лу, и это главное.

Я в курсе, кто мой отец. Знаю, кто его люди и почему они постоянно живут в нашем доме. Я знаю, кем был дядя Розарио и какими делами они занимались с моим отцом, когда мы переезжали в Эриче, как только школа закрывалась на летние каникулы. Но никогда за двадцать пять лет своей жизни я не думала, что их решения (результаты тех долгих встреч, которые они обычно проводили на вилле «Бригида» в кабинете дяди Розарио), однажды обернутся против меня. Я всегда боролась за свою свободу. Никогда не хотела, чтобы кто-то следовал за мной, контролировал, где я нахожусь и с кем, — по крайней мере, отец клялся мне в этом. Но я благословляю небеса, что он прислал за мной свою машину, когда я обнаружила, что у моей спустило колесо. Без его людей я бы точно умерла, и мать сейчас оплакивала бы потерю.

Я встаю с пуфика, дохожу до гардеробной и выбираю удобный спортивный костюм вместо ночной рубашки. Он принадлежит маме и мне велик. Моей одежды в этом доме очень мало. С тех пор как два года назад я переехала в пентхаус с видом на Центральный парк, я лишь изредка оставалась здесь на ночь. Я практически сбежала отсюда, как только появилась возможность, и не только от самого места. Мне всё здесь ненавистно — от слежки до сторожевых псов, которые преследуют меня на каждом шагу. Ещё воспоминания.

Медленно одеваюсь, расчёсываю волосы и собираю их в аккуратный хвост, а когда всё готово, выхожу в коридор. В воздухе пахнет мебельным воском и свежими цветами. Я дохожу до лестницы и медленно, опираясь на перила, начинаю спускаться. Колено пронзает боль каждый раз при сгибе, но я двигаюсь дальше. Пройдя через главный вход, поворачиваю налево. Там никого нет, и я вздыхаю с облегчением, когда до моего носа доносится запах кофе. Я останавливаюсь перед дверью на кухню и уже собираюсь открыть её, когда слышу обрывки разговора между отцом и матерью.

— Ты спросил его? — спрашивает она.

— Да, Розалия, я спросил его, — раздражённо отвечает отец. — Но это было нелегко, он почти не хотел меня слушать. Мне пришлось умолять.

— Ах! Как будто эта семья никогда ничего для него не делала! Он неблагодарный! Риццо никогда не умоляют, Тури!

— Ты бы предпочла выгнать меня, не получи я ответа? — злится он.

Тишина. Передвигается посуда. Приглушённые всхлипы матери.

— И что он тебе ответил? — спрашивает она через некоторое время.

— Он сказал «да».

Стул волочится по полу, мама всё ещё плачет.

— Ты уверен, что это был не он? Ты уверен, что мы не купили ей билет в один конец, чтобы... чтобы...

— Прекрати нести эту чушь! Он этого не делал!

— Она единственное хорошее, что у меня осталось, Сальваторе. Я никогда не смогу жить без неё, ты понимаешь?!

— Проклятье, Роза! Он не тронет и волоска на её голове, он всегда Греко! — слышу я, и кровь застывает в моих жилах. Я опираюсь одной рукой на косяк, голова идёт кругом.

Греко...

О чём, чёрт возьми, они говорят? Какого дьявола…

Я стискиваю зубы, и боль в губе заставляет меня прищуриться, но это ничто по сравнению с услышанным.

Дядя мёртв. Теперь есть только один Греко, единственный человек на земле, которого я готова убить собственными руками: Дамиано.

Почему они говорят о нём и какое отношение к этому имею я? Истерика застревает у меня в горле. Я хватаюсь за ручку и рывком открываю дверь. Голова идёт кругом, когда вижу родителей, которые сидят за кухонным полуостровом и в унисон смотрят на меня. Сердце стучит в ушах, руки дрожат от нахлынувших воспоминаний. Пляж в Эриче, Дамиано за рулём скутера, а я прижимаюсь к его спине, обнимая за грудь. Мы сидим на низкой каменной стене виллы «Бригида». Его пальцы в моих волосах, солнце, обжигает нашу кожу. Его губы, той ночью, и как они прижимались к моим среди жасмина и опунций.