Книга Тени Гонконга, страница 53 – Кристен Лэш

Мы поворачиваем за угол.

Я останавливаюсь, и она чуть не налетает на меня.

Вот этот дом.

Тот, что у ма на рисунке.

И ворота, только за ними, слава богу, нет девичьей фигуры.

Я перебегаю улицу; Первая Жена вскрикивает. Я подбегаю прямо к воротам и заглядываю в них, но не успеваю попытаться их открыть и войти, как Первая Жена хватает меня за руку. Она раздраженно выпаливает поток неразборчивых слов – теперь я знаю, что это шанхайский диалект.

— Кто тут живет? – спрашиваю я ее, но она уже не смотрит на меня.

Дверь дома открывается, и появляется мужчина.

Неужели… это что, человек с крыши «Катая»?

Последний человек, говоривший с Третьей Женой – по крайней мере, пока она была жива?

Слишком много сюрпризов сразу, и я не знаю, чему больше удивляться. Мужчина заметил нас и идет к воротам. Первая Жена так ничего и не говорит. Чем ближе он подходит, тем больше я уверена, что это и правда он, только теперь у него не до конца заживший шрам на подбородке.

Он останавливается перед воротами.

— Суинь? – произносит он.

Суинь? Что такое Суинь?

Это явно одно из слишком горячих слов, вроде слова «японцы».

— Суинь? – снова произносит он. – Господи, сколько лет, сколько зим.

У Первой Жены такой вид, будто вся кровь в ее теле прилила прямо к лицу. Возможно, мы слишком много прошли.

— Пятнадцать лет, – говорит она наконец. – Мой муж думал, что ты продал дом.

— Нет-нет, – откликается он. – Я думал об этом, но всегда знал, что рано или поздно вернусь. Ну и времечко я выбрал, а? – Потом незнакомец переводит взгляд на меня. – Я тебя знаю, – говорит он изумленно. – Я ведь тебя видел с Цзин в «Катае», правда? Совсем недавно, прямо перед…

Цзин?

Почему он так хорошо говорит по-китайски, с идеальным произношением, но при этом я не понимаю ничего из того, что он говорит?

— Это твоя дочь, Суинь? – спрашивает мужчина.

Тут Первая Жена снова умолкает. У нее такой вид, будто она проглотила свой язык. Или даже подавилась им. Придется мне ответить.

— Я ее приемная дочь, – говорю я, изображая уверенность. – И знаете что? Невежливо спрашивать людей о других людях, если эти другие люди стоят прямо перед вами! – Я слишком много раз повторила слово «люди». По-моему, он не понимает, о чем я. Я и сама не понимаю, просто пытаюсь скрыть растерянность. – Кто вы? Почему вы были на крыше, а теперь тут? Вы везде? Вы волшебник? Кто вы такой?

Я сама задала ему вопрос, но вдруг понимаю. Просто понимаю.

Это он напишет для меня письмо.

У незнакомца добрая улыбка.

— Джордж, – говорит он. – Меня зовут Джордж Мэйденхэйр.

Гонконг, 2015 год

Дочь переводит взгляд с меня на Мэйденхэйр-Хаус и обратно, и ошеломление у нее на лице почти невыносимо, будто она уже представляет, как ее мертвый муж идет к ней, спотыкаясь: лицо раздуто, кожа серебристая, а сзади тянется след черной воды из подземной пещеры, где он погиб. Дин и Сюзанна были опытными дайверами. Они впервые попробовали дайвинг много лет назад в ходе одного из Сюзанниных проектов и вскоре всерьез этим увлеклись. Дайвинг подходил им по своей природе – бесконечная тьма, полная возможностей, и ощущение, что они здесь первые. То роковое погружение шло хорошо до самого конца – они уже проходили декомпрессию, когда все случилось. Потом оказалось, что у Дина был сердечный приступ.