Книга Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба, страница 31 – Лев Ханин, Татьяна Юппи

— У меня нет другой фотки, – продолжала фотомодель. – Вернее, там есть, в квартире, но мне надо поскорее тебя отправить на охоту. Он еще может там стоять. Скоро шесть вечера, а в восемь там уже никого нет, и этого столика тоже. Отправишь мне смс только с одной фразой: Алексис там. Его зовут Алексис Аристов. Наври что-нибудь, скажи, что тебя послали из Лорэге к мамаше Аристовой и что в квартире никого нет, а ты слышала, что он здесь. А лучше наври что-нибудь про фейсбук, что искала его через фейсбук. Он доверчивый, не будет тебя пытать. Только не говори мое имя и что вообще от меня. Я тебе даже не говорю свое настоящее имя. Дай твой мобильный, я поставлю свой номер, обозначу себя Лора. Ты мне позвони, я запишу твой. Все, беги, когда свою комиссию выполнишь, с меня диван в моей квартире до твоего отлета. На 20 дней! В случае затруднений просто звони.

Лена, как сомнамбула, встала из-за стола, в очередной раз подумав о себе как о слабогрудой, легко внушаемой и слишком управляемой девице. Позвонила Лоре и написала свое имя. Но Лора теперь жестко мониторила ее и, расплатившись за кофе, указала ей дорогу. Да, это было недалеко, почти в двух шагах. Только перед самым университетом вдруг пришло сообщение от Лоры: «Он ни педрит по-русски. И не всдумай влюблятся в нево. Себе дароже». Так безграмотно не пишут даже торговцы узбекскими лепешками в Питере!

Территория университета оказалась огромной, и Лена долго блуждала в поисках здания Г. Только в 19:45 она подошла к нему. Два молодых парня уже убирали столик и прятали книжки в картонные коробки. Лена мельком заметила название на одной: La franc-maçonnerie envahit le monde. Лена уже еле держалась на ногах, но у нее созрел несколько иной сценарий. Она спросила на своем неважнецком французском, нет ли здесь мсье Аристоф. Парни рассеянно посмотрели на нее. Видимо, вид у нее был совсем жалкий. Она тихо рассказала им историю про Лорэге, и про поиски его мамаши, и что ее фамилия Аристова, она даже показала им свой российский международный паспорт. Как хорошо, что этого обстоятельства не знала Лора! Парни старались говорить чеканно, чтобы она поняла.

— Мсье Аристоф теперь не здесь. Он в аудитории Г‑112. Первый этаж. Последние по времени студенты. Он там преподает социологию. Ему разрешают оставаться позже, хотя поторопитесь, уже скоро закроют: борьба с терроризмом.

Когда Лена вошла в совершенно открытую аудиторию Г‑112 (и где здесь борьба с терроризмом?), какой-то высокий молодой блондин-бородач писал на доске, адресуясь нескольким студентам. Зазвенел трескучий звонок. Бородач вел семинар, и Лена поняла, что у него довольно тяжелый дефект речи. Но он был потрясающе красив. У него было доброе, рассеянное, слегка насмешливое лицо. Лена скосила глаза на карман своего жакетика и сверила с фото. Наверное, он, только на фото он без бороды. У нее зашлось дыхание.

— Это будет наш французский муж, – сказала она себе. – Я рожу от него ребенка. Возможно, мы поселимся в России. В России терроризма меньше. А он будет преподавать французский или английский. Английский ему больше подойдет, с его дефектом.

Студенты ушли, и бородач молча вперился взором в Лену. Она вспомнила, что кто-то когда-то называл ее красоткой. Но одних уж нет, а те далече. Женихов в России не хватает. А сейчас для этого самое время.