Книга Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба, страница 29 – Лев Ханин, Татьяна Юппи

— Вам правда негде жить? У вас нет средств на гостиницу? Да, в наших краях отели дорогие. Ну что же нам делать? – мадам Семелль, казалось, разыгрывала из себя воплощение беспомощности и неприкаянности. И где же он, знаменитый французский политес, ау?! На Ленин мысленный, отчаянный призыв откликнулся тот неприметный француз, который подавал ей кофе. Он тоже без особого политеса прислушивался к их разговору, но, видимо, инстинкт джентльмена возобладал в нем.

— Послушайте, ваша тетя Галина искала в Тулузе однофамильцев, думая, что, может быть, это родственники. Точнее, искал Кристиан, он видел, что ей тяжело было адаптироваться к Франции, ей не хватало общения с русскими. И он нашел! По фамилии Аристовы, вовсе не родственники, просто старые русские эмигранты. Второе поколение уже ни бэ ни мэ в русском, и почему-то им захотелось привить русский своим внукам. Они пригласили Галю заниматься с ними и еще присовокупили трех других детишек из какой-то другой семьи. Ведь ваша тетя – учительница русского? Тогда все были рады до небес! Галина разработала свою методику через театральные спектакли, дети привязались к ней. Ездить к ним в Тулузу было не ближний свет, иногда Кристиан ее подвозил, но он часто болел, тогда Аристовы пригласили ее ночевать у них две ночи в неделю, а днем заниматься детьми. Потом почему-то все развалилось. Я даже не знаю почему. У меня есть адрес их бабушки, я вам сейчас дам ее визитку. При входе позвоните в домофон, представьтесь, что из Красного Креста. Назовите мое имя – Франсуа.

Мадам Семелль почему-то снова нервически скривилась, а Лена рассыпалась в благодарностях и бросилась было бежать на электричку до Тулузы. Потому как эта древняя кукушка ходила три раза в день! Сердобольный Франсуа сунул ей в сумку круассан и предупредил, что до электрички ходу полчаса. И вот уже старенькая, почти советская кукушка мчит ее в Тулузу, громыхая на стыках рельсов.

Хорошо, что от центрального вокзала Тулузы надо было пройти, миновав всего две длинные, старинные, чем-то похожие на задворки Невского проспекта улицы, усыпанные маленькими и большими магазинами. Периодически попадались под ноги лежащие на старых одеялах или пальто бомжи, просящие милостыню или находящиеся уже в полной отключке, где в настоящий момент скорее всего тоже пребывает Галя. Но на искомой улице Подснежников, при входе в старинный подъезд, расположенный рядом с тоже старинным, плотно заполненным посетителями кафе, на фронтоне которого было написано «1882», произошла ломка сценария. В подъезде не было никакого домофона. Нужно было набирать неизвестный этому доброхоту Франсуа код, тогда бы дверь подъезда открылась.

Лена была спокойной, терпеливой девушкой и решила ждать у дверей подъезда, пока кто-либо не войдет или не выйдет. Видимо, в подъезде, разрисованном в стиле выцветшего арт-нуво, было мало квартир. Часа через три вошел кто-то именно тогда, когда Лена покупала себе булочку в этом старинном кафе. Еще через три часа к подъезду приблизилась молодая эффектная женщина с внешностью фотомодели, идущая под руку с каким-то пожилым невзрачным кавалером, который проводил ее и быстро смылся. Лена собрала в кулачок весь свой устный французский и с многословными извинениями показала визитку с именем Mme Aristoff. Фотомодель приблизила к ней свои явно украшенные синими линзами глаза и слегка отпрянула.