Книга Лучше не знать, страница 54 – Виктория Шмелева

Было ли это волнение перед бракосочетанием? Пожалуй. Но Арсений мог поклясться: дело не только в этом. Его охватила знакомая маета, какая случалась перед боем. Сердце колотилось громче, вторя стуку копыт. Далеко впереди на холме блеснул в свете луны церковный куполок. Тотчас дорога свернула к лесу. По обе стороны высились дубы. Лунный свет, пробиваясь сквозь их резную листву, ложился на опушку медными пятнами. За дубами тянулся мрачный ельник. Темнота между шершавых стволов стояла точно в печи. Пролетку потряхивало на выступающих из укатанной дороги узловатых корнях. Луна теперь передвинулась налево. Поперек яркого диска легло зловещее длинное облако. Кобылка фыркнула и перешла на шаг. И вдруг Лесновский явственно услышал позади, еще довольно далеко, перестук копыт. Память кавалериста подсказала: всадников не менее пяти.

Неужели Луша все-таки проболталась и старик Озерцев снарядил за беглецами погоню? Арсений привстал, но толком ничего не разглядел за поворотом дороги. Кобылка дернулась, пролетку снова тряхнуло, и он чуть не слетел с козел. В плечо отдало болью. Превозмогая себя, Арсений хлестнул кобылку вожжами. Она прибавила ходу.

Сзади раздались громкие окрики и протяжный свист. Их нагоняли. Кто? Зачем? Ждать добра от неизвестных попутчиков, да еще в такой час, не приходилось. Конский храп послышался совсем рядом. И вот, обогнув пролетку, на дорогу вырвался всадник, за ним второй. Крупный черный жеребец взвился на дыбы, кобылка испуганно прянула и едва не вывернулась из оглобель. Всадники выхватили что-то продолговатое – то ли ружья, то ли дубинки. Точнее Арсений разглядеть не мог. Верно, разбойники. Бог весть сколько их и кровожадны ли.

Первый всадник свистнул вторично, выехал пролетке наперерез, проворно спешился и схватил кобылку Лесновского под уздцы.

— Тпру, стой, милая, стой! – хрипловато произнес он, и та моментально успокоилась.

Второй всадник подъехал ближе, и в свете фонарей, висевших по бокам пролетки, Лесновский с удивлением увидел умное, благообразное лицо и густую почтенную бороду, будто у дьяка. Одежды всадника были темны, а на груди поблескивал, улавливая лунный свет, тяжелый крест. Держался он со спокойным достоинством, без суеты, что безошибочно выдавало в нем главаря. «Дьяк» сделал какой-то знак своему спутнику, и тот с готовностью подбежал, подрагивая кривоватой щербатой ухмылкой. В отличие от «дьяка», второй являл собой почти опереточного злоумышленника: рябое некрасивое лицо, кустистая бороденка, а под глазом след то ли от ножа, то ли от сабли. Беглый каторжник?

— Кто вы, господа, и что вам нужно? – Лесновский привстал на козлах, держа пистолет за спиной.

— Кто мы, вам, сударь, знать необязательно, – ровным голосом ответствовал «дьяк». – Многие знания – многие печали. Пожалуйте нам вашу поклажу. Деньги, вещи – все, что имеется. Тогда мы сохраним вам жизнь и препятствовать более не станем.

Все ясно: лихие люди, охотники за легкой поживой. Только денег с собой Арсений взял не так уж много и отдавать просто так не желал. Лишь бы эти разбойники по злобе и жадности не навредили Лили.

— Арсений, que s’est-il passé?^[16] – окликнула Лесновского пробудившаяся невеста. – Где мы?

«Дьяк» подъехал к пролетке и чуть приподнял картуз.