Книга Метафора, страница 169 – Константин Образцов

Комната была тесной, с одним окошком, выходящим на задний двор, и в ней едва помещались сундук, потертое кресло, которое капитан предложил Брану, и массивный письменный стол, за который протиснулся сам. Они разожгли трубки; затрещал, разгораясь, табак, и сизый дым клубами наполнил небольшой кабинет. За окошком осенняя ночь поблескивала каплями влаги. На стене висел ятаган в богато украшенных ножнах; Облецкий проследил за взглядом Брана и сказал:

— Получил на память о Персидском походе и штурме Баку, вместе с османской пулей, которую из меня выковырял наш полковой лекарь. Пулю я сохранять не стал, а ятаган сберег.

Они помолчали. По стеклу стучал дождь. В столовой бубнили голоса.

— Я прибыл в Санкт-Петербург по поручению моей госпожи, имя которой я не имею права назвать, — начал Бран.

Облецкий усмехнулся:

— А я думал, ваш наниматель — король Георг.

— Моя госпожа имеет большое влияние при дворе — и не только. Мой род служит ей уже четыреста лет, и все это время она была необычайно добра к нам, заботясь и помогая во всем. Первым из нас был рыцарь Вильям Бран: он ценой собственной жизни спас леди в беде, а она поклялась никогда не оставлять своим попечением его семью и потомков — и слово свое сдержала. Сэр Вильям умер молодым и бездетным, и моя фамильная ветвь восходит к потомкам его сестры Мэри.

— Вы хотели сказать, что ваш род служит ее семье уже четыреста лет? — уточнил Облецкий.

Молодой приватир улыбнулся:

— Нет, я не ошибся — все четыреста лет мои предки служат именно ей. В этом мире, сэр, много чудес, которые не снились нашим мудрецам, и моя леди, без сомнения, одно из них. Поэтому я и не могу раскрывать ее имени, как и обстоятельств, которые позволяют ей столь долго сохранять не только жизнь, но и юность. Никто не даст ей на вид больше семнадцати лет.

Капитан Облецкий в чудеса верил не слишком, но промолчал.

— Как приватир, я исполняю различные поручения леди на море, — продолжал Бран. — Сейчас она дала мне задание разузнать об одном человеке: по ее сведениям, в Петербурге находится некий доктор ди Ардженто. Мне следует подтвердить или опровергнуть это.

— И с какой целью?

— Леди не имеет привычки объяснять смысл своих поручений.

— Предупреждаю: если вы собираетесь зарезать или придушить этого ди Ардженто, то серьезных последствий вам не избежать.

— Даю слово чести, что ни о чем подобном речь не идет. Мне поручено только удостовериться, что он в Петербурге.

— Да уж, задала вам задачку эта леди. Лично я такого имени никогда не слышал. Особые приметы у него есть?

Бран чуть смутился:

— Да, но и о них я не могу говорить.

— Замечу, что эти тайны дела не облегчают, — проворчал Облецкий. — Он врач, вы говорите?

— Совершенно верно.

Облецкий задумчиво засопел трубкой.

— Что ж, я могу, пожалуй, справиться в канцелярии губернатора или в Адмиралтействе: если ваш ди Ардженто врач, и тем более иностранный, там могут быть сведения, да еще у лекарей и аптекарей наших поспрашиваю. Если не выйдет так, придется идти в народ: лодочники, извозчики, прислуга, кабатчики — может, кто знает о таком или слышал.

— Мне известно, что в Петербурге есть так называемый Аптекарский огород, — сказал Бран. — Может быть, имеет смысл узнать там?

Капитан помрачнел. Аптекарский огород располагался на Каменном острове и статус имел заповедный: его создавали лекари-иностранцы для нужд Императорского двора, а потому ход туда был закрыт. Ворота и лодочная пристань со стороны Большой Невки охранялись дозорными вышками, и часовые не пропускали никого без личного разрешения генерал-губернатора Миниха или смотрителя огорода, некоего Михаэля Зильбера, который имел полную власть не только в Аптекарском огороде, но и в расположенной рядом слободе на пятьдесят дворов с приданными в его распоряжение крестьянами. Под его началом трудились лекари и фармацевты из разных стран, выращивали травы, варили тинктуры и снадобья. Дело свое они знали отлично, и с Каменного острова в Москву ко двору молодого императора Петра Алексеевича регулярно летели кареты с гонцами под усиленной охраной гвардейцев, потому секретность места всех устраивала и вопросов не вызывала, зато, как водится, рождала жутковатые слухи: рассказывали о колдовских ритуалах, призрачных огнях среди леса, таинственных незнакомцах в плащах с капюшонами, наведывавшихся в Аптекарский огород по ночам, и прочем в таком же духе. Капитан Облецкий за все время службы разрешения попасть на закрытую территорию не получил ни разу, что, конечно, вызывало досаду, да и настороженность тоже. Если люди заняты добрым делом, то зачем же скрывать его?..