Онлайн книга «Метафора»
|
— Ваше благородие, Павел Андреич, вы простите великодушно, если я не в свое дело лезу, но вот ненароком услышала… Это вам к травнице надо, с Михайлина острова. Капитан нахмурился: — Кто такая? — Алина-травница, к ней многие ходят. — Алина? Что за имя чудное. Из ваших, что ли? — Нет, — ответила Замира. — Она из ничьих. ГЛАВА 5, в которой мы видим чудесные зеленые глаза, а поручик Промыслов выказывает себя настоящим рыцарем С утра, верный данному слову, Облецкий отправился в канцелярию губернатора. Его там знали и препон в доступе к нужным бумагам никто не чинил, однако, как и предполагал капитан, никаких сведений о докторе ди Ардженто не обнаружилось. То же повторилось и в Адмиралтействе: ни в списках экипажей иностранных кораблей, ни среди вольнонаемных для дел судовых ведомств на суше. Поручик Промыслов наведался в Адмиралтейский и Сухопутный госпитали, обошел Госпитальную слободу и немногих практикующих частным образом лекарей — и не узнал ничего, зато взял со всех слово, что они непременно сообщат, если вдруг им встретится что-то похожее на зловещую танцевальную чуму. Роберт Бран и его люди весь день бродили по рынкам и кабакам, но результатом стало только то, что Люция подралась с датским боцманом, одуревшим от пьянства настолько, что рискнул навязать ей свое общество. Добыть воду, которую пили те, кто пал жертвой неизвестной отравы, тоже оказалось непросто. Покончив с хождениями по канцеляриям, Облецкий наведался к вдове злосчастного чиновника: в доме были черный креп, тихий плач и та особая пустота, которая образуется на месте недавно умершего человека. Вдова заверила, что дома муж ничего отдельно от них не пил и, скорее всего, отравлен был в присутствии или по дороге. В пустом доме у Аничкова моста, бывшем логовом окаянных, остались только осколки нехитрой утвари да поношенные одеяла. У графини дела пошли на поправку: несчастная старуха еще была слишком слаба и все время спала, зато Аксинья притащила капитану кувшин с водой, купленной давеча на улице у какого-то странного водоноши в черном. — Я т-т-только вышла, а он тут как тут, ну, д-д-думаю, что к к-к-колодцу бежать, в-в-возьму… К вечеру все снова сошлись в доме Облецкого. Замира, успевшая пройтись по рынку, позвала на помощь подругу из Касимовской слободы, потому как в одиночку готовить на такую ораву было затруднительно, и на стол в этот раз были выставлены соленый лосось, рыбные пироги, молоки с хреном, баранина с перловой кашей и рассольник, такой густой, что ложка стояла. Приватиры, начавшие кое-что смыслить в русских обычаях, прихватили с брига отменную выпивку, и наступившие сумерки пахли ямайским ромом. На столе стоял плотно укупоренный сосуд с водой из дома графини, как молчаливый зловещий гость. Никакой иной добычи день не принес, но тут забарабанили в дверь: запыхавшийся посыльный от лекаря из Пушкарской слободы сообщил, что только что в скобяной лавке рухнул замертво на пол ее владелец, перед тем несколько минут пугавший покупателей гримасами и замысловатыми коленцами. — Нельзя медлить, — сказал Облецкий, — надо сейчас идти. — Насколько это разумно, отправляться к лесной ведьме на ночь глядя? — усомнился Бран. Он был совершенно серьезен. Капитан усмехнулся в усы. — Держитесь нас, сударь, — сказал он. — Нам не впервой. |