Онлайн книга «Метафора»
|
— Попробуем пока обойтись без них, — ответил он. — Но дело это в любом случае выйдет не быстрое: может, неделя, а то и месяц потребуется. Что ж, сударь, теперь ваш черед. Что вы там сказали о какой-то чуме? — Танцевальная чума, или хорея, — ответил Бран. — На первый взгляд все признаки схожи, только это не она. В 1518 году в Страсбурге некая фрау Троффеа вышла на улицу и стала танцевать безо всякой причины. Можно было предположить, что почтенная фрау злоупотребила горячительным, но к ней стали присоединяться и другие горожане, сначала единицы, потом десятки, и очень скоро количество их дошло до пяти сотен человек, кружащихся по улицам в странном и диком танце, который продолжался неделю и унес десятки жизней. Это стало самым известным случаем того, что чаще всего называли «пляской святого Витта», эпидемии которой внезапно появлялись в разных городах и до и после случая в Страсбурге и так же внезапно заканчивались. Тогда врачи объяснили это нервной горячкой — по сути, не объяснили никак. — Люди, пораженные танцевальной чумой, обычно погибали от истощения сил или разрыва сердца, но такое происходило через несколько дней, а в случае с чиновником Адмиралтейства и разбойником смерть наступила через несколько часов. Сейчас доподлинно известно, что танцевальную чуму может вызывать отравление спорыньей, а еще гавайской розой и некоторыми из вьюнковых. Мне случалось видеть, что происходит с людьми, принявшими ядовитое снадобье из этих растений: они корчились и гримасничали так же, как при танцевальной чуме, но никто из них не умирал. Предположу, что некто создал смертоносную разновидность яда из этих растений и отравил им и графиню, и двух других. — Разбойник, адмиралтейский чиновник, графиня, — задумчиво проговорил Облецкий. — Какая связь? — Этого я сказать не могу, — развел руками Бран. — Но можно попробовать установить отравителя. Эти снадобья особенно сильны при приеме с водой, в пищу их не подмешивают. Нужно узнать, откуда взялась вода, которую перед смертью пили погибшие. — И откуда вы столько знаете про яды и прочее? — Моя леди сведуща в разных областях знаний и немало времени уделила моему образованию. Облецкий вздохнул, разгладил усы и выколотил трубку. — Пойдемте-ка выйдем, — сказал он, — тут у нас уже дышать нечем. В столовой Генрих Генрих уплетал вторую кулебяку, время от времени благодарно рыча на немецком, прижимая к груди огромные ладони и восторженно поглядывая на Замиру под неодобрительными взглядами Бата. Промыслов и Люция налаживали контакт на смеси русского, английского и испанского. Дела двигались: Люция выучила имя «Шура» и смешно повторяла его, заливисто хохоча. Капитан с приватиром вышли в сени; тут было свежо, снаружи шелестел дождь, за приоткрытой дверью на кухне гремела утварью Замира. — Думаю, нам, сударь, сначала хорошо бы самим убедиться, что всех троих отравили, — сказал Облецкий, — потому как пока, не обессудьте, это только ваше предположение. Вот если бы можно было по остаткам воды, которую они пили, узнать, есть там яд или нет… Только лекари наши такого точно не смогут. Из них так хорошо в травах никто не смыслит. — Похоже, что без визита в Аптекарский огород нам не обойтись, — заметил Бран. Облецкий уже готов был скрепя сердце с ним согласиться, но тут в сени выглянула Замира: |