Книга Второй брак императрицы. Том 1, страница 39 – Alphatart

Едва я открыла окно, Королева, промокший до последнего пёрышка, впорхнул в комнату и отряхнулся от влаги.

— Это невероятно. Неужели твой хозяин отпустил тебя в такую непогоду? – Я всплеснула руками, разглядывая промокшее создание. – Что уставился, вертя головой? Записка на лапке – доказательство веское.

Я с лёгким укором цокнула языком, взяла мягкое полотенце, укутала промокшего пернатого и начала нежно промакивать его перья. Королева на мгновение замер, но вскоре покорно отдался в мои руки, всё ещё сонный. Когда перья наконец просохли, я осторожно сняла с птичьей лапки записку. Чернила немного расплылись от дождя, но послание можно было разобрать.

«Что ж, может, заключим пари? Кто первым узнает другого – тот и победил».

Что же я написала в ответ?.. Ах да! «Понятия не имею, кто вы». И спросила, известно ли ему, кто я.

Само предложение пари говорило о том, что хозяин Королевы пока не догадывается, кто его собеседник. Я подошла к письменному столу и начертала в ответ: «Насчёт пари – что будет ставкой?»

Закончив писать, я посмотрела на Королеву, затем – за окно, где по-прежнему хлестал ливень. Пернатый и так провёл несколько часов на подоконнике под дождём. Если выпустить его сейчас, он неминуемо простудится.

Королева, игравший с полотенцем, вдруг прервал игру и уставился на меня. Увидев, что я отложила перо, он склонил голову набок и быстро подскочил ближе. Прочитав записку, он ловко протянул лапку, словно требуя прикрепить послание.

— Нет уж. Сейчас на дворе ливень. Если послать тебя с письмом, ты простудишься.

Королева замер в нерешительности, изучая моё лицо, словно понял мои слова. Я подняла его и прижала к груди, нежно поглаживая по головке.

— Останься сегодня со мной. Я отпущу тебя, как только дождь утихнет.

Хотя… Это ведь самец. Неужели птицы обращают внимание на пол человека перед ними? Или с чего это он вдруг так застыл?

Покончив с вечерним купанием и запахнув халат, я вернулась в опочивальню и застала Королеву на своей кровати: он устроился на перине и уже начинал дремать, всё ещё, впрочем, борясь со сном.

Я боялась, что пернатому будет неудобно рядом, и хотела устроить для него отдельное гнёздышко из подушек, но он уже прочно улёгся в моей постели.

А разве птицы вообще спят вот так, растянувшись во всю длину? Прелесть. Я приблизилась и принялась разглядывать его. От него исходило ровное, чуть слышное посвистывание: он слегка приоткрыл клюв и дышал глубоко и размеренно. Было в этом что-то завораживающее. Я осторожно тронула его – он не просыпался. Помедлив, я улеглась как обычно и устроила голову на подушке.

Лёжа в темноте без движения, я вдруг ощутила прилив тепла возле плеча. Хотя Королева и устроился чуть поодаль, жар от него всё равно чувствовался.

Я не могла оторвать от него взгляд, завороженная этим зрелищем, и вдруг он открыл глаза, которые, как мне казалось, были крепко сомкнуты.

В тот миг, когда наши взгляды встретились – мой и эти пурпурные бусины, – почему-то мне вспомнился принц Хейнри. Если вдуматься, у него тоже был пронзительный орлиный взгляд. Я протянула руку и коснулась пёрышек возле глаза Королевы; взгляд, ещё мгновение назад острый и настороженный, смягчился, стал сонным и нежным.

— Ты и впрямь неотразим, Королева.

Прошептав это, я увидела, как пернатый выпрямился, вытянувшись в струнку от кончиков когтей до макушки, затем кивнул и накрыл мою руку крылом, словно убаюкивая.