Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 45 – Полина Мирская

— Ишь ты, — раздалось за спиной. — Нюхает. Как собака на охоте. Аптекарская выучка, сразу видать.

Алёна обернулась.

На крыльце стояла женщина лет сорока пяти. Невысокая, крепкая, с широким скуластым лицом и умными, насмешливыми серыми глазами. Волосы её, тёмные с проседью, были убраны под простой холщовый платок. Руки — сильные, в мелких шрамах и пятнах от травяного сока. На ней был полотняный передник, весь в зелёных разводах.

— Вы Марфа? — спросила Алёна.

— Я-то Марфа. А ты, стало быть, вдова Павла Ивановича. — Травница окинула её быстрым взглядом с головы до ног. Потом перевела взгляд на генерала, который стоял у калитки с конём. И брови у неё поползли вверх. — А это кто с тобой? Охрана, что ли? Ишь, какого себе нашла. Целого генерала.

— Это его превосходительство генерал Северский, — сказала Алёна.

— Вижу, что не дьячок. — Марфа хмыкнула. — Ну, коли пришли, заходите. Только конь пусть во дворе стоит. Изба у меня маленькая. А ваше превосходительство — большое.

В избе было тепло, чисто и тесно от трав. Они висели под потолком, лежали на полатях, стояли в горшках на полках. В углу, под иконой, на которой Алёна с удивлением узнала Пантелеимона-целителя, горела лампадка. На столе лежала открытая толстая тетрадь, исписанная от руки.

Марфа усадила их за стол, налила в глиняные кружки горячего травяного взвара — мята, чабрец, смородиновый лист, — и села напротив, сложив сильные руки на столе.

— Ну, рассказывай, вдова, — сказала она. — Зачем пришла. Хотя я, кажется, и так знаю.

— Знаете?

— А то. — Марфа усмехнулась. — Весь город знает, что Штраль тебе поставщиков перекрыл. Вчера ещё. А сегодня ты ко мне. Куда ж тебе ещё идти? Павел твой тоже ко мне пришёл, когда ему гильдейские травы поперёк горла встали.

— Гильдейские травы? — переспросил генерал.

Марфа покосилась на него.

— А вы, ваше превосходительство, думали, гильдия травы в лесу собирает? Как бы не так. Гильдия у мужиков скупает — что попало, когда попало, сушит абы как. Половина плесневелая, половина пересохшая. А продаёт втридорога. Павел Иванович это сразу понял. Учёный был, хоть и чудной. Стал ко мне ходить. Я ему травы — свои, правильные, в срок собранные. А он мне — книги. Латинские названия. Как отвары правильно варить, чтобы сила не уходила.

Она кивнула на толстую тетрадь на столе.

— Вон, его рукой половина писана. Учил меня.

Алёна наклонилась над тетрадью. Мелкий аккуратный почерк с завитушками. Латинские названия трав, а рядом — по-русски, крупно, для Марфы: «зверобой, собирать в цвету, на Иванов день». «Девясил, корень, копать осенью». И пометки на полях — уже другим, корявым, но твёрдым почерком: «верно», «не так, бабка моя иначе делала», «проверить».

— Вы с ним спорили, — сказала Алёна с невольной улыбкой.

— Ещё как! — Марфа тоже улыбнулась. Улыбка у неё была неожиданно молодая. — Он мне латынь, я ему — бабкины приметы. Он мне — «это суеверие», я ему — «а ты проверь». Он проверял. Иногда я права оказывалась. Он тогда краснел и записывал. Хороший был человек. Честный. Таких мало.

Она помолчала, и улыбка медленно погасла.

— А потом он перестал ходить. В начале октября. Пришёл последний раз — бледный, как полотно, руки трясутся. Принёс мне склянку. Запечатанную. И говорит: «Марфа Ильинична, сбереги. Никому не отдавай. Ни полиции, ни гильдии, ни мне, если я сам не приду. Только если жена моя придёт — ей отдай». Я спрашиваю — что это? А он: «Правда, Марфа. Банка правды».