Книга Укрощение строптивого ректора, страница 72 – Леон Монтан

— Попробуй, моя радость. Родовой артефакт Дарков снимается только вместе с пальцем или с согласия главы рода. А поскольку согласия я тебе не дам ни в этой жизни, ни в следующей — привыкай к титулу леди-ректорши «Грозового пика».

— Ну знаешь ли! — я притворно нахмурилась, хотя сердце внутри пело соловьём, и положила подбородок на сложенные у него на груди ладошки. — У меня вообще-то есть встречные условия контракта! Во-первых, подъём в пять утра по удару молнии отменяется — супруга ректора спит минимум до девяти! Во-вторых, пареную брюкву в столовой заменяем на сдобу с корицей и нормальное мясо. А в-третьих…

В этот момент с верхнего карниза шкафа прямо нам в ноги, с глухим шмяком свалился Бегемот:

— А в-третьих, гражданин начальник: лаборанту кафедры и его законной невесте выделяется отдельная подушка в ногах и пожизненный абонемент в сметанный погреб! Мы, между прочим, два часа на шкафу в духоте сидели, пока вы тут демографию империи поднимали!

Магнус посмотрел на наглого кота, потом на меня — смеющуюся и растрёпанную, и вдруг громко, от всей души расхохотался, сгребая меня обратно в охапку:

— Ладно, вымогатели, но не сегодня... Сегодня у нас внеплановая пересдача до самого рассвета. Бегемот, брысь с кровати!

Эпилог. Кафедра семейного вредительства

«Идеальная военная дисциплина — это когда боевой маг сначала безропотно доедает тарелку борща, потом целует жену в щёку, и только после этого идёт метать молнии во врагов империи. Проверено на ректоре — работает как часы!» — Из юбилейного издания учебника леди Сабрины Дарк.Прошёл ровно год.

Если бы год назад кому-нибудь в военном ведомстве сказали, что суровая цитадель «Грозовой пик» станет самым престижным, сытым и образцовым учебным заведением страны, этого человека немедленно проверили бы на укус бешеного грифона.

Но факты говорили сами за себя!

Сегодня на главном плацу академии проходил торжественный выпускной парад.

Сияло яркое горное солнце. Две каменные горгульи на входных пилонах, заботливо натёртые мной воском до зеркального блеска и украшенные пышными бантами по случаю праздника, чинно улыбались гостям из столицы.

По брусчатке плаца чеканным шагом маршировала коробка выпускников — бывший четвёртый курс во главе с лейтенантом Дорианом Хоуком, у которого после моих мазей отросли такие густые, соболиные брови, что за ним теперь бегали все фрейлины императорского двора.

Зрелище было поистине грозным: на правом плече у каждого выпускника сверкал боевой грозовой жезл высшего ранга, а на левом боку, в парадной лакированной кобуре с серебряным тиснением, гордо висела личная именная чугунная сковородка с гравировкой «За кулинарную доблесть»!

С тех пор как весть о том, чем именно мы с курсантами разнесли древнего монстра, облетела пограничные гарнизоны, предмет «Прикладная бытовая защита и кулинарно-грозовой резонанс» стал обязательным для всей армии. Демоны и некроманты на границе теперь в ужасе разбегались от одного звона чугунной сковороды и запаха жареного чеснока!

На центральной мраморной трибуне, прямо возле золотого кубка, из которого в специально отведённые часы пил коллекционную валерьянку официальный заместитель ректора по воспитательной работе и борьбе с грызунами кот Бегемот (при полном параде, в бархатном ошейнике с медалью), сидела его законная супруга Маркиза и трое очаровательных, абсолютно круглых чёрно-белых котят, которые сейчас дружно охотились за кисточкой на ботфорте министра.