Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 56 – Ли Доу

— Почему люди продолжают строить их? Непохоже на то, что желания сбываются, – сказала Хэвон, вздохнув.

— Не знаю, может быть, надеются, что хотя бы горный дух послушает, – саркастически ответил Ынсоп.

Но она не верила в существование такого божества. Хэвон предпочла бы бояться людей. А привидения и призраки особо не трогали. Ее бабушка однажды сказала, указывая на светящийся в темноте свет, что это бродящий по кладбищу гоблин огня, токкэбибуль^[36], который был душой умершего, но она не могла в это поверить. Более правдоподобно скорее звучало, что свет исходил от костей человека или животного.

Ынсоп, который шел впереди, делая большие шаги, сказал:

— Я не знаю мест на этой горе, где исполняются желания, но есть места, где сбываются сомнения.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда проходишь мимо этого места, то, в чем ты сомневался, происходит взаправду. С детства такое случалось со мной несколько раз.

Она сделала шаг ближе, чтобы прислушаться к его голосу, когда его перебивал ветер.

— Мне не верится. Приведи пример.

— Ну, это случилось, когда мне было шестнадцать. Я поднялся на гору, в то время мне казалось, что работа моих родителей тяжела, и через некоторое время они обанкротились и сдались. Когда я учился в старшей школе, ко мне подошел парень, и мне стало интересно, есть ли у него скрытые намерения. Так и произошло.

Ынсоп рассмеялся, как будто над шуткой, хоть и не было похоже, что это было выдумкой.

— Даже когда ты стал взрослым, это случается?

— Нет, после этого когда я приходил сюда, то сознательно старался не думать о тревожащих меня вещах.

Потом он вдруг свернул с тропы и вошел в тенистый лес.

— Подожди немного, мне нужно кое-что проверить.

Они только прошли отметку в полтора километра от начала тропы. Вдали стояла небольшая хижина. Должно быть, в летний день, когда густела листва деревьев, она была бы незаметна. Это был дом на дереве, который, было ощущение, прятался в одиночестве в снегу.

Когда Ынсоп толкнул дверь хижины и исчез внутри, Хэвон охватило странное чувство. Когда из виду пропала синяя куртка, за которой она следовала все это время, ее окутало одиночество, навеянное этим местом. Тишина вокруг стала более заметной. То ли это был крик дикого зверя, то ли ветер, дующий сквозь трещины в скалах, странный звук словно скреб по прозрачному небу.

Девушка пошла по его следам на снегу, направляясь к хижине. Горный ветерок дул в маленькое окошко. Внутри можно было понять, что раньше здесь жили постоянно, но теперь остались только покосившиеся деревянные стол и стулья, а над печью, где разжигали огонь, возвышалась полуразрушенная труба.

Ынсоп, стоявший перед старым столом, обернулся. Вокруг валялись пустые пыльные бутылки, банки из-под еды быстрого приготовления, бумажные стаканчики и выброшенные деревянные палочки для еды.

— Это место сомнений? – сказала она, оглядывая хижину.

— Нет. Просто пустой дом. Иногда браконьеры на лосей приходят сюда.

Слово «браконьер», вырвавшееся из уст Ынсопа, звучало грубо. Он вытащил из рюкзака большой полиэтиленовый пакет и собрал весь мусор.

— Здесь часто отдыхают охотники. Если хоть раз не проверишь, то скоро здесь все быстро разрушится.

Хэвон ждала у двери, пока он привычно чистил хижину. Она не знала, почему Ынсопа волнует пустой дом в лесу, но просто задать вопрос не смогла. Ее осенила мысль, что были дни из его прошлого, которых она не знала. В конце концов, когда Ынсоп встал со своим рюкзаком, он вернулся к своему обычному выражению лица.