Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 54 – Ли Доу

Хёнджи прокашлялась.

— Конец.

Когда Мэдисон тоже перестала двигаться, вокруг наступила тишина. Кто-то медленно зааплодировал, когда Хёнджи опустила взгляд под бейсболкой. Послышались возгласы о том, как это было здорово. Мэдисон засунула палец в рот и свистнула, и наконец на губах Хёнджи расплылась улыбка.

— Изначально была часть английского рэпа, но я боялась, что она будет слишком длинной. И мне нужно ее доработать.

— Ты можешь написать эту часть вместе с Мэдисон.

Пока Суджон горячо подбадривала ее, Хёнджи неохотно пожала плечами:

— Ну, это было бы хорошо. Она узнает немного хип-хоп.

— Тем не менее, Хёнджи. Мой дядя должен принимать лекарства от кровяного давления каждый день, как ему быть?

Гынсан почесал затылок толстыми пальцами, а Хёнджи нахмурилась.

— Это же поэзия. Образы в ней интерпретируются как метафоры, их не нужно понимать буквально.

— Да что ты говоришь!

Гынсан разразился смехом, и все вокруг его поддержали.

На обратном пути Хёнджи и Мэдисон, идя ближе, чем в первый раз, подошли к автобусной остановке, рядом с которой горели уличные фонари. Они вдвоем радостно шептались, и их визг разносился по ночному небу.

— Раз, два, три!

Пыль, вытряхнутая из одеяла, поднялась в воздух. Рано утром на тропе Ынсоп и Хэвон, держа его углы, вместе трясли им.

— Еще раз. Раз, два, три!

Староста вышел из дома вниз по улице, посмотрел на них и улыбнулся.

— Давно пора было спать в своей комнате. А то взрослый мужик, а спишь в чужой спальне между влюбленной парой.

— Это была всего одна ночь. И я спал около стены, почему это между ними?

Ынсоп молчал, но, вдруг вспомнив, спросил:

— Где сейчас ночует второй брат? Должно быть, ему сложно переносить холод.

— Не знаю, он пошел спать в гостевом доме вон там. Сказал, что даже к Ынсопу не может пойти, – ответил староста.

Хэвон пожалела, что использует комнату напротив. Из гостевого дома вышел мужчина на вид за тридцать, на два или три года старше Ынсопа. Он выглядел так, будто не брился несколько дней, а вчера пил допоздна. Ынсоп кивнул, приветствуя его, однако тот отвел взгляд и посмотрел на Хэвон, стоявшую рядом с ним.

— Проснулся?

— Я иду есть, – пробормотал он грубо отцу и скрылся в нижнем доме.

— Просто не будь упрямым и сделай теплый пол в остальной части комнаты. Моему старшему брату трудно приезжать, потому что ему негде спать. Его жене тоже, – складывая углы одеяла, сказал Ынсоп.

— Прекрати, это моя стратегия. Они ни капли не заинтересованы в сельской жизни и не любят часто приезжать сюда, чтобы посмотреть, что унаследуют. Лучше пусть уезжают скорее.

Затем дядя посмотрел на Хэвон и смягчился:

— Чувствуй себя как дома, располагайся. У него теплое сердце, и, как бы сказать… Он хороший человек. Ну и внешне ничего.

— Староста, пожалуйста, не говорите лишнего, – нахмурившись, прервал его Ынсоп.

Хэвон улыбнулась и покачала головой.

— Спасибо за ваши слова, но сегодня я переезжаю в нашу пристройку.

— О, вот как? Хм-м.

Пока дядя печально смотрел на Ынсопа, в его кармане зазвонил телефон. Он открыл толстый телефон-раскладушку, приложил его к уху со слуховым аппаратом, и его маленькие глаза расширились.

— Что, «Дом Хризантема»? Только вчера произошла аварийная ситуация в «Доме Огурец». Что ж за снег-то такой! Понял, скоро приеду.