Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 58 – Ли Доу

Хэвон слушала, обняв колени и жуя шоколадный батончик. Ее взгляд блуждал по полям под горами вдалеке.

— Хоть старик и шел по путеводителю, но все же заблудился в лесу. После двух дней скитаний ему удалось выбраться и показать людям свою странную карту… Это был справочник столетней давности, изданный сразу после Первой мировой войны. Назывался он «Прекрасный Байройт^[37]». Самое смешное, что я чуть не заплакал, читая эту статью.

— Правда?

Когда Хэвон спросила это, Ынсоп рассмеялся.

— Это же очень трогательно! Наконец-то он добрался до места, где мечтал побывать всю жизнь. Это совершенно другой мир по сравнению с картами, которые он просматривал бессчетное количество раз…

Подумав об этом, она медленно кивнула.

— Вот как. Это грустная история.

Ынсоп вынул из рюкзака плед, накинул его на плечи Хэвон, и ей стало намного теплее. По какой-то причине в этот момент казалось, что она может рассказать все что угодно. Даже если это раскроет ее слабости перед Ынсопом.

— Я… Я всегда ненавидела историю о синей птице.

Он тепло посмотрел на нее.

— Ты идешь искать синюю птицу, которая, как говорят, приносит счастье. Сколько бы ты ни разыскивал ее, вернувшись домой, обнаружишь, что она сидит в клетке. Она всегда была рядом с тобой, а ты просто не знал этого. Люди не настолько глупы, чтобы этого не знать.

Стало немного грустно, когда она это сказала.

— Синяя птица далеко. Я вольна искать ее или не искать, но не хочу обманываться, что синяя птица была со мной с самого начала.

Затем она рассмеялась и словно вздохнула с облегчением.

— Ну, я думаю, старик, который взял путеводитель и отправился искать красивое туристическое место, был крутым, – ответил Ынсоп с улыбкой. – Хоть в конце концов он и не нашел Байройт.

— Почему?

— Он взял трактор и поехал на нем, потом перевернулся в поле. Старику ничего не оставалось, как лечь в больницу… Вот и конец статьи.

— Как так? – Хэвон нахмурилась, а затем разразилась смехом, и он тоже.

Сидя под ночным небом, она подумала, что если бы ей пришлось называть горную дорогу, по которой поднималась сегодня, то назвала бы ее «тропой Ынсопа», чтобы никто не знал. Даже Ынсоп не знал. Это может быть обычный горный путь, но для нее это была красивая и дружелюбная тропа. Когда она вернется в Сеул позже, даже если в Хечхоне сделают туристическую дорогу и она даст ей название, было ощущение, что тропка Ынсопа будет приходить на ум всякий раз, когда она будет вспоминать об этом городе. И мысль об этом заставила ее сердце сжаться.

— Скажи мне, если будет холодно. Спустимся, – сказал Ынсоп, и Хэвон покачала головой.

— Чуть позже. Когда еще я сюда приду.

Потом она замялась и сказала:

— О чем были твои сомнения?

— Зачем тебе?

— Я тоже… сомневаюсь. Может, мне первой рассказать?

Она не могла видеть лица Ынсопа и понять его выражение, зато могла почувствовать напряжение рядом с ним. Хотя, может, он был заворожен заснеженными горами, подумала Хэвон и спокойно сказала:

— На встрече выпускников ты сказал, что раньше я тебе нравилась. Но сейчас нет… Я подозреваю, что это может быть ложью. Может быть, до сих пор тебе нравлюсь? Вот что меня беспокоит.

Он молчал. Хэвон прикрыла глаза, а затем открыла их. Несмотря на то что ветер был холодным, ее щеки, казалось, горели. Она не могла оглянуться на него, поэтому спросила, все еще глядя на пейзаж: