Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 45 – Ли Доу

— Тетя?

Мёнё не было ни в коридоре, ни в ванной, поэтому Хэвон надела тапочки и вышла во двор. На рассвете выпал крупный белый снег, и местность в лучах утреннего солнца ослепляла. На деревьях во дворе Ынсопа на каждой ветке как будто зацвели снежные цветы, а следы человека и собаки на снегу бок о бок тянулись по тропе. В следующий же момент Хэвон ахнула. За спиной Мёнё гостевой дом принял неописуемый вид.

То ли с потолка, то ли с крыши из лопнувшей трубы хлынула вода, водопадом пронеслась по дому, заливая крыльцо и террасу и размывая снег во дворе. Мятная краска стекала по стенам, напоминая змеиную кожу, а с перил закапала вода, постепенно превращавшаяся при двадцати градусах мороза в сосульки. Они стали напоминать ледяную кружевную занавеску.

— Эй, что происходит? Почему лопнули водопроводные трубы? – из дома ниже по улице вышел деревенский староста, широко открыл рот и начал причитать.

Ынсоп тоже смотрел на дом «Грецкий орех», потеряв дар речи. Мёнё медленно повернула к ним голову. Газовая горелка в ее руке выглядела как пистолет. Хэвон с трудом смогла произнести:

— Тетя, что случилось… Зачем она тебе?

— Я… Я просто пыталась его растопить. Гости гриль для барбекю просили. Значит, он должен был быть у нас на складе, верно? Огонь загорелся, и я быстро потушила его. Просто во дворе так много снега выпало…

Женщина все продолжала тараторить. Казалось, что она сошла с ума. Хэвон не понимала, о чем, черт возьми, она говорит, но ее шаль с одной стороны была обуглена.

— Тетя, все хорошо. Случился пожар?

Мёнё просто смотрела на горелку в своей руке, не отвечая. В следующий момент у нее вырвался смех. Словно не выдержав, она наклонилась, схватилась за живот и засмеялась. Каштан в замешательстве бегал по заснеженному полю, потом запрокинул голову в воздухе и завыл. Все словно остолбенели, а Мёнё улыбнулась, вытерла слезы с глаз и сказала:

— Ах, полегчало.

Хэвон больше не чувствовала холода. Несмотря на то что она вышла в тапочках Ынсопа и домашней одежде, ее тело как будто нагревалось.

— Да, все разрушено! Я вот-вот сломаюсь, а дом может быть в порядке? Мы должны сломаться вместе! – весело воскликнула Мёнё.

— Тетя… Что сломано?

— Мои глаза! Ты знаешь, что мой левый глаз больше не видит?

— Все в порядке. Сказали, что он вылечится.

— Ложь! Один глаз полностью ослеп, моя дорогая племянница.

Мёнё бесшумно рассмеялась, а лицо Хэвон побледнело. Тело горячее, а почему лоб холодный и так кружится голова? Внезапно она пошатнулась, и Ынсоп быстро схватил ее за руку. Мёнё все никак не могла перестать смеяться, и только староста Пукхён-ри широко открытыми глазами смотрел на соседку. Над домом «Грецкий орех», теперь напоминавшим зимний дворец, треща, пролетела оседлая птица и устремилась в горы.

Днем в книжном магазине было тихо без посетителей. Ынсопу нужно было идти на каток на рисовом поле, но он с трудом мог уйти. Хэвон сидела, облокотившись на стол. Она сказала решительно:

— Иди. Ты же волнуешься о безопасности детей.

— Да, чуть позже.

Ынсоп наводил порядок на полках и располагал на виду бестселлеры. Утром он стал свидетелем шокирующей сцены, поэтому сейчас проверил водопроводный кран и радиатор уличного туалета за магазином и дважды обернул трубу поролоном, покрытым с одной стороны серебряной фольгой.