Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 77 – Татьяна Михаль

Папенька ещё больше оживился.

— Сейчас лучший товар идёт через Каспий, но там, знаете сами, что неспокойно. Но вот если наладить прямой путь через горы...

Всё, понеслось. Они говорили о торговле, ценах и как хорошо было бы построить новую дорогу через перевал.

Я слушала вполуха, думала о своём. Например, что мне в лечебнице, скорее всего, будут рады, и о том, что этот горец начинает мне нравиться, чёрт бы его побрал.

Когда подали воздушный мусс со взбитыми сливками, папенька вдруг посерьёзнел и кашлянул.

— Князь, – произнёс он торжественно, – перед десертом я бы хотел обсудить с вами одно очень важное дело. Брачный договор готов. Мой поверенный вписал все важные нюансы. Мы с вами можем прямо сейчас пройти в кабинет, ознакомиться с текстом и утвердить дату. Если вы не против, конечно.

Я в шоке уставилась на отца.

— Позвольте, – проговорил Гайдар, поднимаясь. – Я готов ознакомиться.

Он поднялся, и папенька тоже встал. Я смотрела на них и чувствовала, как во мне закипает гнев.

— На минуточку, – выпалила я, резко поднимаясь из-за стола. – А мне показать договор?

Папенька обернулся и посмотрел на меня с искренним, просто-таки оскорбительным удивлением.

— Зачем? – спросил он. – Я уже всё решил.

Офигеть, блин.

— Всё решил? – переспросила я, скомкала салфетку и с яростью швырнула её на стол. – Отец, вы серьёзно? Это мой брак!

Он только отмахнулся:

— Маруся, это не женское дело. Брачный договор – это для мужчин. Ты будешь счастлива, обещаю.

Меня переклинило.

Я подошла к Гайдару, заглянула ему прямо в глаза. Он стоял и смотрел на меня спокойно и выжидающе, как смотрит охотник на дичь, которая запуталась в силках и не знает, куда бежать.

— Вы обещали мне месяц ухаживаний, – напомнила ему, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. – Помните? Мы заключили сделку. Месяц.

— Обещал, – кивнул он. – И я продолжу.

— Тогда какой договор? – спросила, сжимая кулаки.

Гайдар вздохнул.

— Ты права, – признал он. – Но я всё же должен изучить документ. Всё равно месяц быстро пролетит.

— То есть ты искренне уверен, что я выйду за тебя? – обалдела я, переходя с ним с «вы» на «ты».

Он улыбнулся.

— Я очень на это надеюсь.

— Если ты пойдёшь с отцом, подпишешь договор и тем самым, не сдержишь своё обещание, – проговорила я, повышая голос, – то клянусь, Гайдар, я превращу твою жизнь в Ад. Ты тысячу тысяч раз пожалеешь, что взял меня в жёны. Я буду отравлять каждый твой день. Я буду...

— Марья! – взревел папенька, побагровев до цвета перезрелой свеклы. – Живо уймись и извинись! Ты что себе позволяешь?! Это же князь! Он тебя в жёны берёт, а ты ему угрожаешь?!

— Я не угрожаю, – процедила я, не сводя с Гайдара упрямого взгляда, – а всего лишь описываю перспективы.

Гайдар смотрел на меня долго и пристально. В его тёмно-синих глазах плясали искры веселья и восхищения. Он молчал, и я чувствовала, как эта тишина давит мне на нервы.

Потом он повернулся к папеньке и произнёс спокойно, но твёрдо:

— Арсений Петрович, я дал слово вашей дочери и сдержу его. Договор подождёт.

Папенька схватился за голову и застонал так, словно у него началось извержение вулкана где-то в районе затылка.

— Ну что за бедовая дочь?! – завопил он. – За что мне такое наказание?! Князь, вы только посмотрите! Она же меня в могилу сведёт! Я старый человек, мне покой нужен, а она...