Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 221 – Татьяна Михаль

— Господи, – прошептала я, выглядывая в окно. – Откуда их столько?

— Так это же свадьба князя Черкасского! – ответил папенька, сияя, как медный самовар. – Весь город пришёл посмотреть, какая ты красивая!

Я закатила глаза. Логика моего отца иногда поражала меня до глубины души.

У церкви тоже творилось что-то совершенно невообразимое. Толпа стояла не просто вокруг, она заполонила всю площадь, прилегающие улицы и, кажется, даже крыши соседних домов.

Люди висели на заборах, сидели на деревьях, и я готова была поклясться, что видела пару мальчишек, которые забрались на колокольню.

— Это что, все к нам? – спросила я, чувствуя, как начинаю паниковать.

— Все к нам! – гордо подтвердил папенька.

Карета остановилась, и я поняла, что настал момент истины. Сейчас мне предстоит выйти из этого экипажа, пройти сквозь эту беснующуюся толпу и войти в церковь, где меня ждёт Гайдар.

Гайдар.

От одной этой мысли у меня руки задрожали, щёки покраснели, а сердце забилось так, будто пыталось выпрыгнуть из груди.

— Ну что, готова? – спросил папенька, беря меня за руку.

— Нет, – честно ответила я.

— И я нет, – улыбнулся он. – Но это не значит, что мы не пойдём!

И он открыл дверцу кареты.

* * *

Толпа взорвалась криками.

Я поправила шубку и вышла из кареты, и в тот же момент кто-то запустил в воздух горсть риса или это была пшеница? Зерно полетело мне в лицо, хорошо, что у меня фата, ещё и папенька, героически принял удар на себя, закрыв меня своей спиной.

— Осторожнее! – рявкнул он на толпу.

Толпа засмеялась и запустила ещё одну горсть.

— Идём скорее! – прикрикнул отец.

Мы двинулись к церкви. Люди тянули руки, чтобы потрогать моё платье (зачем?!), что-то кричали, желали счастья, здоровья, «детей побольше, да покрепче!», и я с ужасом поняла, что мы не дойдём до церкви никогда.

— Дорогу! – заорали вдруг ни откуда взявшиеся горцы, расталкивая зевак. – Дорогу невесте!

Появился Исмаил и горцы. Они мгновенно окружили нас плотным кольцом и начали прокладывать путь. Толпа, увидев вооружённых мужчин с суровыми лицами, немного поутихла и расступилась.

В церкви было очень красиво и многолюдно.

Нет, не так, в церкви было невозможно многолюдно. Все скамьи были заняты, люди стояли в проходах, толпились у стен, и даже на хорах для певчих, кажется, кто-то сидел.

Я заметила и купцов, и дворян, и горцев в их традиционных одеждах, и совершенно незнакомых мне людей, которые, видимо, просто пришли «посмотреть на княжескую свадьбу».

Но я смотрела не на них. Я смотрела на него.

Гайдар стоял у алтаря в белой парадной черкеске, расшитой серебром, с кинжалом на поясе и с выражением лица, будто он одновременно готов был драться с целым миром и кричать радостно от счастья.

Его тёмные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и резкие скулы. Глаза, его прекрасные тёмно-синие и глубокие, как горное озеро глаза, смотрели прямо на меня.

И в тот момент, когда он меня увидел, что-то в нём изменилось.

Он замер, как статуя, и я увидела, как его глаза расширились, а губы приоткрылись. Он смотрел на меня так взволнованно и удивлённо, будто впервые увидел. Будто я была не Марьей Зориной, купеческой дочкой с рыжей косой и скверным характером, а неземной богиней, спустившейся с небес.

И, честно говоря, это было обалдеть как приятно.