Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 219 – Татьяна Михаль

— Точно! – воскликнула она. – С нашествия Наполеона!

Я хмыкнула и покрутилась у зеркала. Ещё раз и ещё. Хороша.

Платье было невероятным. Белое с кружевами, жемчугом и длинным шлейфом. Оно очень мне шло.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Это была принцесса, как из сказки.

— Что ж, – проговорила я, – не переживай, скоро это всё кончится.

— Да вы что, барышня! – воскликнула горничная. – Какое там скоро! Ваш батюшка всем объявил, что свадьбу неделю гулять будут! И это минимум!

Я обернулась и округлила глаз.

— Неделю?

— Неделю, барышня!

Я застонала, а потом рассмеялась.

— Ну, вот пусть они и гуляют, – заявила я. – А мы с Гайдаром уедем куда-нибудь...

Я подумала о Мальдивах и белом песке. Лазурной воде и солнце. О, это был бы рай.

Но это было бы в будущем, а тут, в лучшем случае, в горы укатить можно. В аул.

— Куда-нибудь, – повторила я, – подальше от всех.

Горничная хихикнула.

А потом пришла отличная новость.

Зарема с Исмаилом приехали!

Я быстро выпрыгнула из платья, оделась в обычное и выскочила из комнаты, помчалась вниз.

— Зарема! – закричала я и бросилась к ней.

Она крепко обняла меня, словно сёстры мы были.

— Марья! – обрадовалась она. – Я так рада тебя видеть!

— А я тебя! Как вы добрались? Как Петербург? Как учёба?

— Долго рассказывать, – ответила она. – Но... – она улыбнулась. –Всё очень хорошо.

Я посмотрела на Исмаила. Он стоял с ней рядом и молчал.

— Исмаил, – поприветствовала его. – Рада вас видеть.

— И я, княжна, – ответил он. – Очень рад.

Он поклонился, а я кивнула.

А потом мы с Заремой много говорили, смеялись и строили девичьи планы. Она рассказала про Исмаила. Он всерьёз взялся за неё. Ухаживает, оберегает и дико её бесит. Но ей нравится.

И я подумала: «Вот оно настоящее счастье. Не в Мальдивах и не в будущем, а здесь и сейчас с теми, кого я люблю».

А ещё Анфиса с Георгием прислали подарок и письмо, что не могут приехать. Анфиса приболела. Но они желали нам счастья и сообщали, что обязательно приедут позже, когда всё наладится.

Всё было хорошо. А совсем скоро станет ещё лучше, потому что я вот-вот выйду замуж за горца.

* * *

— МАРЬЯ —

Знаете, что самое ужасное в свадьбе? Нет, не подготовка, и не выбор платья, даже не толпа гостей.

Самое ужасное – это то самое утро, когда ты просыпаешься и с кристальной ясностью осознаёшь, всё, поезд ушёл, мосты сожжены. Тебя сейчас нарядят в белое, отведут в церковь и передадут с рук на руки мужчине, который однажды посмел сказать, что запрёт тебя дома. Правда, потом сто раз поклялся, что так делать не будет. Но сам факт, понимаете?

Я лежала в своей постели и сонно смотрела в потолок. Хотелось перевернуться на бок и продолжить спать.

— Марья Арсеньевна! – раздался вопль Пелагеи из-за двери, и я окончательно поняла, что час пробил.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела не просто Пелагея, а целый десант.

Пелагея Степановна, две горничные, какая-то незнакомая мне тётка с гигантскими булавками с цветами в волосах, видимо, присланная Розалиндой Леонидовной, портнихой, и даже Зарема собственной персоной.

— Вставай! – рявкнула Зарема с порога. – Ты что, хочешь опоздать на собственную свадьбу?!

— А это возможно? – пробормотала я, садясь в постели и протирая глаза. – Может, если я опоздаю, Гайдар женится на ком-нибудь другом?