Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 220 – Татьяна Михаль

— Не говори глупостей! – фыркнула Зарема и сдёрнула с меня одеяло. – Вставай, кому говорю!

И началось, и закрутилось.

Меня мыли, тёрли, скребли, натирали благовониями и маслами. Мне казалось, что из меня пытаются сделать не невесту, а готовили к жертвоприношению божеству.

Пелагея причитала над моими волосами, которые «не хотят укладываться», Зарема уплетала пирожные с чаем, а незнакомая тётка с булавками без конца тыкала в меня острыми предметами и бормотала про «идеальную посадку». Хотя я не видела смысла подгонять платье ещё идеальнее. Оно уже было идеальным, но тётка ворчала, что надо ещё вот тут убрать.

— Ай! – вскрикнула я, когда очередная булавка вонзилась мне в бок.

— Потерпите, барышня, – невозмутимо ответила женщина. – Красота требует жертв.

— Я уже принесла достаточно жертв! – проворчала я. – Я согласилась выйти за горца! Куда уж больше?!

Зарема расхохоталась, Пелагея перекрестилась, а тётка с булавками сделала вид, что ничего не слышала.

К тому моменту, как меня наконец нарядили, я уже была готова убивать.

Платье на мне было белоснежное, с кружевами, жемчугом и шлейфом длиной в полторы версты (если что я преувеличиваю, но не сильно). Платье весило, казалось, целую тонну. Корсет был затянут так, что я в принципе не могла дышать.

Фата была шикарная, прозрачная, как утренний туман, но такая длинная, что я рисковала запутаться в ней и упасть, не дойдя до алтаря.

— Ну, – выдохнула Зарема, отступая на шаг и оглядывая меня с головы до ног, – ты не так уж плохо выглядишь. Для свадьбы пойдёт.

— Спасибо, – проворчала я. – Ты тоже ничего.

Она показала мне язык, а я показала ей в ответ.

— Девочки, не ссорьтесь! – взмолилась Пелагея. – Сегодня же такой благостный день!

— Благостный день? – рассмеялась я. – Это когда я официально перестаю быть свободной женщиной и становлюсь собственностью горского князя?

— День, когда вы станете княгиней! – торжественно провозгласила Пелагея. – Это же совсем другое дело!

Я снова рассмеялась. На самом деле я любила князя и была рада стать, наконец, его женой. Добился он меня, чертяка.

Когда я наконец вышла из комнаты и спустилась вниз, меня встретил папенька. Он стоял в гостиной, при полном параде. Он был одет в только что сшитый сюртук, с купеческим орденом на груди и выглядел он внушительно.

— Маруся, дочка, – прошептал он, увидев меня. – Господи, да ты же не просто красавица! Ты – королевна!

Я едва не расхохоталась. Вспомнила одну сказку.

— Папенька, – ответила я, – спасибо. Ты тоже прекрасен сегодня.

Он легонько приобнял меня, чтобы платье не помять и прослезился:

— Ох, доченька моя, как же долго я ждал этого дня!

— Я тоже, – вздохнула я. – Только не думала, что он наступит так скоро.

Он посмотрел на меня с укоризной.

— Марья, ну что ты опять? Князь – это отличная партия! И он тебя любит!

— Я знаю, – покивала я. – Я его тоже люблю. Просто, как-то страшно немного.

— Страшно? – удивился папенька. – Тебе? Ты же у меня бесстрашная!

Я пожала плечами, мол, какая есть.

Он погладил меня по щеке.

— Всё будет хорошо, Маруся. Вот увидишь.

Я кивнула, и мы пошли к карете.

* * *

— МАРЬЯ —

На улицах Пятигорска творилось что-то невообразимое.

Карета едва пробивалась сквозь толпу. Люди стояли вдоль дороги, махали руками, кричали приветственное и не очень, и вообще вели себя так, будто мы не на свадьбу едем, а как минимум на коронацию.