Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 218 – Татьяна Михаль

Я посмотрела на Гайдара.

Он стоял у окна и молчал, посмотрел на меня и кивнул. В его глазах было полное согласие.

— Ты согласен? – спросила я на всякий случай.

— Согласен, – ответил он. – Твой отец прав.

Я закатила глаза, потом рассмеялась.

— Хорошо, – выдохнула наигранно обречённо. – Пусть будет свадьба здесь и сейчас. Как ты хочешь, отец.

Папенька поднял глаза к потолку и перекрестился.

— О! Господи! Ты услышал мои молитвы! – воскликнул он.

Я фыркнула, но спорить не стала.

И подготовка началась сразу же на следующий день.

И это был такой вселенский хаос! Вы бы видели! Он меня в дорогу к князю так масштабно не собирал. Хотя туда всё для свадьбы везлось.

— Фёдор! – орал папенька. – Ты всем послал приглашения?

— Послал, барин, – отвечал Фёдор. – Всем и даже тем, кого вы не просили.

— Кого это? – опешил он.

— Вашего портного, вашего аптекаря, мясника и...

— Зачем?! – заорал папенька и схватился за голову. – Зачем мне на свадьбе дочери мясник?!

— Вы сказали, что надо всем, – невозмутимо ответил Фёдор. – Я и послал всем.

Папенька махнул рукой.

— Ладно, больше народу – больше веселья и больше подарков.

Я старалась не вмешиваться. С одной стороны, всё это было очень мило. Папенька так старался и хотел, чтобы всё было идеально. С другой – всё было слишком.

Но я всё равно не вмешивалась. Пусть делает, что хочет. Это тоже его день. Он так долго ждал и мечтал. Пусть.

А потом я не утерпела и поговорила с ним о Лизе.

— Отец, – начала я, когда мы были только вдвоём. – Я хотела спросить тебя про Лизу. Ты ведь знаешь, что она сделала и почему она была отправлена в монастырь?

Папенька помрачнел.

— Знаю, – ответил он. – Мне подробно рассказали, как она тебя и князя разлучить хотела.

И он с силой сжал руки в кулаки.

— Чую, эта дрянь меня чем-то опаивала. Как уехала Лизка, так сразу мне полегчало. Змею на груди я пригрел, дочка.

Он помолчал, а я нахмурилась. Вот же сука.

Отец внимательно посмотрел на меня, и в его глазах бала жёсткая решительность.

— Запомни, дочка, – произнёс он серьёзно. – Никогда не давай человеку больше, чем он заслуживает. Дашь больше и он захочет всё у тебя отобрать всё до последней нитки и последней капли. До последнего вздоха тебя иссушит. Так что всё, Лизка пусть там в монастыре и живёт. Грехи свои замаливает. Ой, дура-а-а...

Он замолчал, и больше мы о Лизавете не говорили.

Я кивнула и была с ним солидарна.

* * *

Через месяц Пятигорск был как растревоженный улей.

Казалось, папенька собрал в гости вообще всю Империю.

Тут были горцы. И заморские гости, друзья и партнёры отца.

Ещё купцы, промышленники, торговцы и все с жёнами, сыновьями и дочерьми и все приехали с подарками.

Тут была знать из Петербурга – графья, князья, бароны. Они приехали тоже, потому что папенька был очень убедителен.

И тут был весь Пятигорск.

Короче, атас.

Я сейчас была в своей комнате, примеряла окончательно сшитое для меня платье и смотрела на себя в зеркало, и слушала причитания горничной.

— Ах, барышня, – говорила она, – в Пятигорске все местные жалуются, что от гостей спасу нет. Все дороги каретами забиты, сувениры и то все скупили. Гостиницы заняты и даже на постоялых дворах места нет. Говорят, такого нашествия не было с...

Она задумалась.

— С нашествия Наполеона? – подсказала я с улыбкой.