Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 149 – Татьяна Михаль

Её звали Ханума, и она умела хранить секреты и знала о женском теле.

Я попросила всех выйти. Остались только я, Ханума и Лиза, которая дрожала так сильно, что, казалось, вот-вот упадёт в обморок.

— Осмотрите её, – попросила я повитуху. – И скажите всё, как есть.

Ханума кивнула и увела Лизу за ширму. Я отвернулась к окну, глядела на ночное небо. Звёзды были яркими и холодными. Я подумала обо отце. Забрал Лизу к себе, дал ей образование, дом, ничего не требовал от ней, вырастил её и вот она благодарность ножом в спину.

Из-за ширмы доносились тихие всхлипы Лизы и негромкие, отрывистые фразы Ханумы.

Наконец она вышла. Её лицо было непроницаемым. Она подошла ко мне вплотную и заговорила тихо, чтобы слышала только я:

— Не знаю, что затеяла эта девка, но точно знаю, что мужчина её не касался.

Я замерла.

— Ты уверена? – прошептала я.

— Уверена, – кивнула Ханума. – Я тридцать лет принимаю роды и осматриваю женщин. Я знаю, как выглядит женщина, которую взяли силой. И знаю, как выглядит женщина, которая сделала это сама. Марья-княжна, она сама себя.

Я гневно раздула ноздри. Хотелось выматериться на родном могучем, но я сдержалась.

— Спасибо. Ты можешь идти. Но, пожалуйста, никому пока не говори.

— Могила, – ответила Ханума и, накинув платок, вышла.

Я осталась одна с Лизой. Она сидела на кушетке, сжавшись в комок, и смотрела на меня с ужасом.

Я подошла к ней и осмотрела её синяки и ссадины. Как травматолог, я видела их тысячи раз. И теперь при хорошем освещении сразу всё поняла. Я уже видела такое у пациентов, которые пытались имитировать нападение.

К её неожиданности, я схватила её за косу у затылка и дёрнула её голову назад. Она вскрикнула от боли, и глаза наполнились слезами.

— Не могу понять, зачем ты это сделала, – процедила я сквозь зубы, глядя ей прямо в глаза. – Чего ты хотела добиться? Уничтожить его? Меня? Или просто привлечь внимание?

Она молчала, лишь поскуливала, как побитая псина. Её глаза были полны слёз, но я не видела в них раскаяния. Только страх и злобу.

Я отбросила её. Она упала с кушетки на пол, сжалась в комок и зарыдала.

И тут дверь с грохотом распахнулась. В дом влетела разъярённая Зарема.

— Я всё узнала! – выпалила она яростно. – Где эта лгунья?! Я же тебе говорила, что она – крыса! Отдай её мне, я ей глотку перережу!

Она занесла кинжал, и я поняла, что если не вмешаюсь, то Лизавета закончит свою жизнь прямо здесь и сейчас. И, честно говоря, я была не против такого расклада, но не могла позволить Зареме запачкать руки.

— А ну, тихо! – шикнула на неё. – Убери кинжал.

Она удивлённо посмотрела на меня, но руку всё же опустила.

— Ты понимаешь, что она сделала? – прошипела Зарема.

— Я всё понимаю, – перебила её и положила руку ей на плечо. – Присмотри за ней. И, ради бога, пока не убивай.

Зарема фыркнула, но кивнула. Подошла к Лизе и, схватив её за шиворот, подняла с пола. Лиза пискнула от страха, но Зарема держала её крепко.

— Сиди тут, – приказала она ей. – И не рыпайся, иначе передумаю.

Я вышла на улицу. Ночной воздух ударил в лицо. Исмаил подошёл ко мне, ожидая ответов.

— Гайдар её не касался, – проговорила я без предисловий. – Синяки она сама себе поставила. И невинности тоже сама себя лишила.

Исмаил выпучил глаза.

— Она одержимая? – прошептал он в ужасе.