Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 152 – Татьяна Михаль

— Завтра, или когда там соберётся совет старейшин, ты подробно всё расскажешь, что сделала. Всё, как мне сейчас. И мотивируешь свои действия.

Она посмотрела на меня с недоумением.

— И как мотивирую? – пискнула она.

— Будешь говорить, что тобой руководила любовь к князю, – произнесла я ледяным тоном. – Что ты влюблена в него без памяти, вот и потеряла голову. И ты не могла видеть, как он счастлив с другой, и решилась на это безумие.

Зарема выпучила на меня глаза. Лиза тоже уставилась на меня в полном шоке.

— Но я не люблю князя! – выпалила она.

— Что за шутки? – прошипела Зарема, и её рука снова потянулась к кинжалу.

— Потому что мотив «любовь» снимает позор с князя, – объяснила я, стараясь говорить как можно более доходчиво. – И с тебя тоже. Любви многое прощается. Если ты ляпнешь, что действовала из злобы, зависти и желания навредить, тебя жестоко осудят, может, даже казнят. И князю от твоей выходки позор до конца жизни. А если ты будешь говорить, что обезумела от любви, тебя, возможно, пожалеют, может и оправдают. И князь останется чистым. Потому что все поймут, что он жертва безумной влюблённой. А ты – не подлая змея, а несчастная девушка, которая потеряла голову.

Зарема фыркнула, но без презрения.

— Хитрая ты, Марья, – протянула она. – Ох, и хитрая.

— Просто хочу, чтобы всё для всех решилось максимально безболезненно, – произнесла я устало и потёрла виски. Голова разболелась.

Я посмотрела на Лизу. Её лицо было красным и мокрым от слёз, но в глазах больше не плескалась злоба, там поселился страх и о, чудо, даже стыд.

— Хорошо, – прошептала она. – Я буду говорить, что люблю его.

— Вот и умница, – вздохнула я. – Теперь надо всем отдохнуть.

И тут я подумала, что к Лизе надо не только охрану приставить, но и кого-то рядом с ней оставить. Мало ли, какие мысли в голове этой придурочной бродят, ещё возьмёт и сделает что-то. И всё мне порушит.

Зарема подошла ко мне и тихо спросила:

— Ты уверена, что это сработает? И что она заговорит на совете? Вдруг, начнёт другое говорить?

— Я уже ни в чём не уверена, – ответила честно. – Но это лучшее, что я могу придумать. Просто знаю, что люди любят удобные объяснения. А если будет снова лгать, то ты смело можешь вырвать ей глаза, оторвать уши и отрезать язык. Я даже буду её держать. Короче, я пока ничего не знаю. Ещё надо, чтобы Гайдар с утра её не убил.

Зарема посмотрела на меня долгим взглядом. Потом улыбнулась.

— Знаешь, Марья, – произнесла она с улыбкой. – Теперь я начинаю понимать, почему князь выбрал тебя и полюбил. Ты умная, и хитрая. И не сдаёшься. Такая жена – это союзник, а не обуза. С тобой он горы свернёт.

Я устало улыбнулась.

— Спасибо на добром слове, Зарема.

Она кивнула и вышла, оставив меня с Лизой.

— Сейчас отведу тебя домой. Приведи себя в порядок и выспись. Могу дать успокаивающее.

Она часто закивала и прошептала:

— Прости меня… Пожалуйста, прости.

Я не испытала ничего, кроме раздражения и бросила ей:

— Бог простит.

* * *

К Лизе приставили двух взрослых женщин. Они должны были находиться с ней неотлучно, даже в отхожем месте, даже когда она спала.

Я не доверяла этой змее. Она уже показала, на что способна, когда её никто не контролирует. Снаружи у дома выставили охрану. Горцы получили строгий приказ, что, если девка попытается сбежать – хватать и тащить обратно, но пока не калечить.