Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 148 – Татьяна Михаль

— Затем, – ответила холодно, ничего ей не объясняя.

Она сглотнула, и ничего не ответила.

Тем временем мужчины попытались разбудить Гайдара. Они трясли его, хлопали по щекам, даже брызгали водой. Но он не просыпался. Только мычал что-то невнятное и пытался отмахнуться, как от назойливой мухи.

— Князю что-то дали, – мрачно заявил один из горцев, и все они с ненавистью посмотрели на Лизу. Она тряслась и стучала зубами. И это была не дрожь от холода, а страх.

Я подошла к Лизе, которая наконец справилась с одеждой, и прошипела ей в лицо:

— Я. Тебе. Не верю.

— Но... – пискнула она, и её глаза наполнились слезами.

— Молчи, – приказала я. – И не смей больше ничего говорить, пока я не разрешу, и не спрошу.

Она замолчала. И я увидела в её глазах тёмную злобу загнанного в угол зверя.

Возле дома выстроили караул. Исмаил отдал приказ, и двое вооружённых горцев встали у дверей. Лиза не могла сбежать, даже если бы захотела.

Я подошла к Гайдару. Кто-то из мужчин уже прикрыл его срам, накинув на него одеяло. Я присела рядом и влепила ему несколько пощёчин. Не от злости, а чтобы проверить рефлексы.

Он лишь невразумительно промычал. Никакой реакции.

Я снова осмотрела его веки, приоткрыв глаза. Зрачки были расширены, реакция на свет вялая. Сердцебиение было замедленное. Я нахмурилась. Это было похоже на действие сильного сонного.

Потом решительно откинула одеяло и осмотрела его тело. Никаких следов борьбы. Ни царапин, синяков или ссадин. Если бы он действительно на кого-то нападал, он бы получил хоть какие-то повреждения. Но его тело было чистым, если не считать следов крови на бёдрах.

И тут в дом ворвался молодой горец. Он подбежал к Исмаилу и что-то быстро зашептал ему на своём языке. Исмаил слушал, и его лицо становилось всё мрачнее. Потом он кивнул и произнёс громко, чтобы слышали все: — Бозук и ещё двое из караула видели, как эта девица шла к князю. Она несла в руках бурдюк.

Лиза икнула и вжалась в стену, как будто хотела слиться с ней.

Бурдюк быстро нашёлся. Он валялся под столом пустой. Исмаил поднял его, понюхал, потом понюхал кубок, который стоял на столе.

Быстро отнесли всё это травнице, чтобы определила, что это. И выяснилось кое-что.

— Это сонное. Наши женщины иногда делают этот напиток, чтобы мужчины не мешали им, – произнёс он, и его голос дрожал от ярости. – Князь теперь до утра не проснётся. Бесполезно будить.

Я подошла к Лизе, схватила её за руку выше локтя и рявкнула прямо в лицо:

— Говори правду, мразь! Что ты сотворила?! Говори, пока можно ещё всё исправить!

Она сглотнула. Её глаза бегали, как у загнанной крысы. Она пискляво выдавила из себя:

— Князь... князь взял меня силой... Он избил меня... Про сонное я ничего не знаю...

Я смотрела на неё и чувствовала, как начинаю ненавидеть эту идиотку. При свете свечей и камина я плохо могла рассмотреть синяки, но одно было понятно, если бы Гайдар её хоть пальцем тронул, она бы сейчас не стояла тут передо мной и не разговаривала. Гайдар сильный. А ещё знала, что он не бьёт женщин.

— Что ж, разберёмся, – процедила я сквозь зубы.

* * *

Лизу привели в мой лекарский дом.

Я зажгла все свечи и лампы. Исмаил разжёг камин, и в комнате стало светло, тепло, даже жарко. Я велела принести кипяток и чистые тряпки. Повитуха, пожилая женщина, которая не очень-то меня любила, потому что меня не устраивали её методы принятия родов, но как независимый консультант, была сейчас незаменима. И она оценила это.