Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 145 – Татьяна Михаль

И тогда я поняла, что никогда не смогу найти такого мужчину, как Гайдар. Потому что у меня нет той жажды жизни, которая была у Марьи. У меня нет её наглости и дерзости. Я всегда была и буду скромной и тихой. И такой останусь. А мужчин такие, как я, не будоражат. Я не смогу затмить Марью, да уже и не хочу.

Хочу её уничтожить.

В одном романе, который я нашла в библиотеке Арсения Петровича, прочитала, как одна героиня лишила себя невинности предметом, чтобы её чистота не досталась врагу.

Мысль была безумной, но она зародилась в моём сознании и начала разрастаться и формироваться.

— Если я не могу быть счастливой, – прошептала в темноту, – то пусть никто не будет счастлив.

Если меня захотят проверить, то всё должно быть по-настоящему. Я взяла морковь, зажмурилась, прикусила губу до крови и, не давая себе опомниться, сделала это.

Боль была ужасной. Она пронзила меня, заставив закричать, но я зажала рот рукой. Кровь хлынула, оставляя тёмные пятна на моей сорочке. Но я не плакала, а заставляла себя терпеть.

Потом взяла курицу, которую зарезали для свадьбы и спрятала для своего дела.

Крови с курицы было много. Я набрала её в небольшой бутылёк, чтобы использовать на простынях князя.

Потом, придя в себя после первого шока, нанесла себе синяки на запястья и шею. Но этого было мало. Я ударилась о дверной косяк, чтобы синяки выглядели как следы борьбы.

Когда всё было готово, я внимательно посмотрела на себя в маленькое зеркальце. Мои глаза горели лихорадочным блеском. Я была бледна, как смерть. Но не испытывала ни капли сожаления. Наоборот, меня распирала холодная и злая решимость.

Я оделась и вышла из дома. Шёл красивый снег, но я не замечала красоты. В руках держала малый бурдюк с питьём, которое приготовила по рецепту, выведанный у одной из местных женщин. Она говорила, что этот отвар помогает мужчинам быстро заснуть, если их мучает бессонница.

Когда подошла к дому князя, моё сердце колотилось ужасно сильно, и я боялась, что у меня ничего не выйдет, что всё зря. Но отступать уже было поздно. И я постучалась.

Дверь распахнулась, и на пороге возник князь. Он был в рубахе и свободных штанах. Очень большой и страшный мужчина. И как Марья смеет дерзить ему? Он откровенно пугал меня.

Князь посмотрел на меня с неприязнью, и этот взгляд не укрылся от меня. Я сразу поняла, что он меня не уважает. Это было ещё одним ударом, который подстегнул меня действовать. И страх отступил.

— Что тебе? – спросил он холодно.

Я протянула ему бурдюк и проговорила тихо:

— Вот, Марья Арсеньевна просила отнести вам. Это питьё для бодрости на следующее утро. Она волосы помыла, и по холоду не может пойти, меня вот отправила. Просила, чтобы вы это выпили.

Гайдар чуть нахмурился. Я чувствовала, что он что-то заподозрил, но я была готова.

— Марья отправила тебя? – переспросил он удивлённо.

— Да, – кивнула я. – Она просила передать, что устала и хочет спать, но не хотела, чтобы вы остались без этого питья. Оно придаст вам новых сил с утра.

Он взял бурдюк, и я облегчённо выдохнула. Получилось, всё шло по плану.

Он уже хотел закрыть дверь, но я успела поставить ногу на порог.

— Простите, князь, – проговорила, чувствуя, как моё лицо начинает гореть от напряжения. – Но мне надо забрать бурдюк. Нужно вернуть его.