Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 142 – Татьяна Михаль

— Это другое, – ответил он наконец. – Я дарил тебе цветы, потому что люблю тебя. А он…

— А он просто выразил своё «спасибо»! – перебила его. – Гайдар, если ты будешь казнить каждого, кто на меня взглянет, твой аул станет самым малолюдным местом на Кавказе! И, заметь, это будет целиком и полностью твоя заслуга!

Он одарил меня тяжёлым взглядом, потом усмехнулся, хотя эта усмешка была вымученной.

— Я не обещаю, что буду терпеть, когда на тебя смотрят другие мужчины, Марья. Но ради тебя, так и быть, я сделаю исключение в этот раз. Вынесу ему строгий выговор. Если он ещё раз позволит себе подобное, я не буду таким благородным.

— Договорились, – кивнула я, чувствуя, как с моих плеч сваливается огромный камень.

Гайдар сдержал слово, он не казнил бедолагу. Но его «строгий выговор» был таким жутким, что бедный горец, наверное, до сих пор вздрагивает при виде меня и старается обходить мой дом за километры.

Позже я узнала, что князь велел собрать всех мужчин аула, выехал с ними в горы и устроил им лекцию о том, как следует себя вести с его невестой.

Он говорил долго и с диким напором, что, по слухам, пара мужиков едва не лишилась чувств.

После этого пациентов мужского пола в самом расцвете сил, у меня резко поубавилось. Теперь ко мне захаживали только старики и женщины. Даже юнцы предпочитали обращаться к старому Ахмеду.

Сначала я злилась. Ещё бы! Моя практика, пациенты и моя профессиональная гордость – всё это было поставлено под удар из-за ревности князя! Но потом я начала находить в этом плюсы.

Во-первых, у меня появилось больше времени для себя. Наконец-то, я могла спокойно почитать, не отвлекаясь на пациентов. Перечитала все книги, которые привёз мне Гайдар и которые я купила в книжном. Я готовилась к поступлению в университет.

Во-вторых, пациенток женского пола, слава богу, никто не отменял. И они рассказывали мне не только о своих болезнях, но и о своей жизни, мужьях, детях и соседках. Потихоньку я начинала узнавать аул изнутри. Его секреты, сплетни, маленькие радости и горести.

Но больше всего меня забавляла история, разворачивающаяся прямо у меня на глазах. История охоты Заремы на Исмаила.

Зарема была из той породы женщин, которая, если решила, что мужчина должен быть её, не остановится ни перед чем.

Она приходила к нему на тренировки, стояла у конюшни, когда он чистил лошадей, и даже пару раз умудрялась «случайно» оказаться у него на пути, когда он шёл мыться в баню.

Исмаил, бедняга, был как загнанный зверь. Его всегда спокойное и невозмутимое лицо начало приобретать выражение вечной тревоги.

Однажды он пришёл ко мне, когда я сидела в своей комнате и читала «Анатомию» Пирогова. Его лицо было несчастным до такой степени, что я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, так как знала причину его несчастья.

— Марья Арсеньевна, – взмолился он, заламывая руки. – Я пришёл к вам за советом.

— Какой ещё совет, Исмаил? – спросила, откладывая книгу.

— Меня преследует Зарема! – простонал он, падая на стул. – Она как тень! Я не могу от неё уйти, не могу от неё убежать! Она везде!

— Ну, она красивая девушка, – заметила я, стараясь говорить беззаботно. – И, говорят, хорошая хозяйка.

— Она хочет сделать меня своим рабом на всю жизнь! – воскликнул он, хватаясь за голову. – Я слышал, как она говорила своей подруге, что я буду принадлежать ей до самой смерти. Марья Арсеньевна, я же ещё молодой орёл! Я хочу летать, а не сидеть в клетке!